Расписавшись в журнале, перепутав графы и число, Вашко и Лапочкин стремглав исчезли из больницы. Им повезло — в кармане брюк лежала связка ключей — от гаража, квартиры и, самое главное, машины. Теперь ничто не мешало осмотреть салон. Против ожидания Лапочкина Вашко отчего-то туда не спешил, а поехал в Управление.
— А чего так? — перевесился к переднему сиденью Лапочкин. — Сейчас бы все и обстряпали.
— Людей там сейчас много. А нам, в этом случае, свидетели не нужны. Сечешь?
Войдя в кабинет, Вашко положил мешок с одеждой на стол.
— Сходи за криминалистом… Стой! Где у него проколы на руке? Помнишь? А на ноге? Ясно. Иди! Стой! Помоги-ка разложить его брюки. — Расстелив газету, Вашко бережно положил на нее штаны водителя. — Здесь, говоришь? — он принялся сквозь очки сантиметр за сантиметром изучать их. — Гляди! — он ткнул кончиком ногтя в материю. — Будто бы есть жирноватое пятнышко… А на рубашке? Смотри, примерно в том месте, что и врач говорил. Теперь иди! Есть, что исследовать, факт.
Вашко с наслаждением расположился в кресле и довольно потер руки — похоже, дело стронулось с мертвой точки и противостоящий им некто начал активно действовать. Вашко ни на секунду не поверил в попытку самоубийства. Еще бы — за несколько дней столько событий! Все связаны между собой! Урна — раз, яд — два, и еще… вранье Бачко, которое ни в коем случае Вашко не собирался сбрасывать со счетов — он приблизил к себе лист бумаги с начерченным несколько дней назад графиком и жирной карандашной линией обвел фамилию Бачко, поставив около нее сразу три восклицательных знака. После этого он взял телефон и снова набрал номер. Квартира Бачко не отвечала.
Дверь снова раскрылась. Вошедший вместе с Лапочкиным Жора-криминалист склонился над одеждой и слушал пояснения Евгения, изредка роняя:
— Так, так, так…
— С банкой что-нибудь прояснилось? — прервал его вопросом Вашко.
— Более или менее… Похоже, мазь. Больше всего на вип-ратокс. Правда, в сильной концентрации.
— Випратокс? — поднялся из кресла Вашко.
— Мазь от радикулита. От невралгии хорошо.
— Мазь! — задумчиво пробасил Вашко. — Ну-ну… Посмотри, посмотри на пятнышки, может, интересно. Глюкозиды! Я не должен ошибиться.
— Посмотрим! — уже через порог ответил криминалист, забравший с собой весь ворох лежавшей на столе одежды, а Вашко, по-прежнему сидевший в кресле, полузакрыл веки и откинулся на спинку.
— В гараж еще рано? — спросил Лапочкин. — Или съездим?
— А? — открыл глаза Вашко. — Рано! Знаешь, разыщи Бачко. Куда он мог запропаститься — ума не приложу.
— Чего его искать? — невозмутимо пожал плечами Лапочкин, простовато при этом ухмыляясь. — Хотите, покажу?
— Что значит, «хотите»?
— Так, — Евгений посмотрел на часы — время к четырем… Стало быть он на I верском — у них там стариковская компания. В шахматишки дуются на деньги. Знаю я их породу.
— И ты молчал? — вскинулся в кресле Вашко.
— Мне ехать с вами?
— А чем хотел заняться?
— Потолковать кое с кем надо. Встретиться, кое-что выяснить…
— Встречаемся у гаража часа через три.
Вашко не любил служебных машин — и по антенне, и по номеру за версту видно, кто едет и где работает. Отпустив водителя, он отправился пешком в сторону центра. Заснеженный парк встретил его детским гомоном и чуть поскрипывающим, блестящим белым покровом. Евгений оказался прав. Действительно, шахматисты, облюбовавшие несколько лавочек у памятника Тимирязеву, беззастенчиво резались на деньги. Вашко обошел несколько компаний, прежде чем в одной из них ему удалось обнаружить бывшего коллегу. Бачко с горделивым видом восседал под толстым темным стволом вяза и, вытянув тонкую шею, обдумывал ход. Вашко не слишком хорошо играл и уж тем более не относился к заядлым почитателям подобных поединков, но то, что Бачко одерживал победу, сомнений не вызывало — белых фигур на доске было чуть ли не вдвое больше.
Решив не мешать матчу, Вашко притулился за спиной Эль Петровича, изредка поглядывая на доску, а на самом деле не сводя гляз с его скособоченной недугом фигуры: даже под пальто одно плечо заядлого шахматиста было заметно выше другого.
Кто-то осторожно дотронулся до локтя Вашко, он обернулся.
— Не желаете перекинуться? — долговязый сухой мужчина в золоченых очках и бобровой шапке постучал костяшками пальцев по зажатой в руке шахматной доске. — Вы из новеньких, попробуем…
— Простите, я совсем не играю, — не желая его обидеть, как можно более тактично произнес Вашко. — Жаль, конечно.