— Зачем вам придумалась история с политикой? Бутырка! Допросы!
— Так это просто… Нонче как? Если по пят ьдесят восьмой сидел — считай герой. Кто ж думал, что вы проверять полезете.
— Мог он бояться этой истории?
— Факт! Боялся… Но во мне он уверен был на все сто! Могила! Подумайте, какой резон, сам выволок его оттуда.
— Но кто-то мог ему и помочь?
— Что вы имеете в виду?
— Раскрыть тайну.
Бачко несколько шагов шел молча, странно подергивая более низким плечом.
— А какой смысл? — Он повернул голову и долго смотрел на Вашко.
— Досадить, к примеру, или за что-то наказать.
Видимо, подобное предположение показалось Бачко слишком неудачным.
— Даже если так, кто об этом знал? Я? Вот он, перед вами и не говорил! Жена? Дочь? Одной это ни к чему, другой с того света…
— А по вашей линии?
— Эхма, — рубанул Бачко рукой воздух, — как говорится, гол, как сокол. Братьям, да сестрам, что разосланы по краям и весям, это и вовсе не известно. Если кто-то и решил разыграть эту карту, то поверьте — это не только плохая, но и весьма неудачная шутка. Тем паче, что времени прошло много, слишком много. Хотите, поделюсь одной мыслишкой?
— Хочу!
— Если вы действительно правы и его решили доконать этим, то этот человек где-то здесь, совсем рядом. В его ближайшем окружении.
— И при всем том Тушков ни словом не обмолвился с вами? Не поделился тревогами? Вы же были друзьями.
— Скажете тоже, друзьями! Так, знакомцы… Хотя, как посмотреть — кроме меня у него, пожалуй, больше никого и не было… Раз-два и обчелся.
— Вы знаете его окружение?
— Постольку поскольку. Кто вас интересует?
— Женщины, — невозмутимо произнес Вашко и пытливо посмотрел на собеседника. — Есть ли кто, способный назваться его женой? В первую очередь меня интересуют, естественно, не дочь и не соседка — с ними, как вы понимаете, я разберусь, они вполне досягаемы. А вот на протяжении тех лет, что вы дружили и жили, были у Тушкова сердечные привязанности? Там, к примеру, какой-нибудь дом отдыха, санаторий? Вообще, вы знаете, как он отдыхал?
— Он не отдыхал, — потупясь, произнес Бачко. — Во всяком случае, в обычном смысле. Разве что чаще появлялся на Тверском… Бульвар, шахматы — извечная компания. Может, и исчезал, но на неделю, не больше.
— Куда-нибудь ездил?
— Узнайте у дочери. Насколько мне известно, она в Москве.
— А все же не приходилось ли вам слышать о женщинах. Он же, черт побери, еще не старый был мужик.
— Может быть, может быть… Я не знаю.
На этот раз в голосе Бачко сквозила искренность, и Вашко понял, что ничего нового от него не добьется — он попросту ничего не знает. Дойдя до черневшего среди кустов памятника, они повернули назад.
— А почему вас интересует эта чисто французская проблема? — неожиданно нарушил молчание Бачко. — Что-то случилось именно такого рода?
— Врать не хочу, а сказать правду не имею возможности.
— Ну, хоть каких лет?
— Примерно одних с ним.
— Вот как? — Бачко не смог сдержать своего изумления.
— Кто-нибудь мог подойти под эту категорию?
Бачко отрицательно покачал головой.
— Знаете, что я вам скажу, пошукайте у него на службе — вдруг какая-нибудь матрона из столовой. Или еще, — он сделал знак кривоватым тонким пальцем, — у него дома. Когда это было? Пожалуй, месяца четыре назад. Мы у него сидели. Шахматишки, бутылочка армянского, мужской разговор… Так вот тогда сильно одна дама его донималась. Не только звонила, но и заходила в квартиру. Приметная бабенка, молодящаяся. Вот с «портретом» у меня хуже — боюсь, нарисовать не получится. Во-первых, я спиной сидел, а во-вторых, Иван засмущался и закрыл дверь в комнату. Минут пять они шептались в коридоре и он ее выпроводил. Интеллигентный бабец, между нами говоря. В дубленке, цветочками расшитая.
— Цветы — неважная примета, — заметил Вашко.
— Само собой… Но я видел немного и ее — зеркало прямо передо мной, вот и разглядел чуток. Волосы светлые, похоже, крашеные. Лет около сорока, молодящаяся. Я тогда еще прикинул — как пить дать с работы, а из разговора понял, что и живет где-то недалеко.
— А почему решили, что подходит под эту категорию? Какие-то общие дела?
— Экий вы непонятливый — бутылка-то почему была? День рождения у Ивана, а тут цветы… Неужели непонятно?
— А, вот оно в чем дело, — сообразил Вашко. — Это интересно. Стало быть, с цветами… Повторите про нее!
— Волосы светлые, полноватая, рост повыше Ивана…