— У нее нет тайн от отца!
— Вот как! — Вашко изумленно посмотрел на Панчина, — Редкий, как мне кажется, случай. Скажите, она знала Тушкова?
— Да.
— Где он живет?
— Конечно.
— Могла заходить к нему?
— Ах, вот вы о чем, — с явным облегчением произнес он. — Конечно, конечно… Это все так… Она иногда заходила к нему — не часто, совсем не часто. Это все я, старый дурак, виноват! — он махнул рукой, бессильно и горько. — Думал, пусть лучше с ним, чем в старых девах. Он-то моложе меня и одинокий. Но ничего из этого не получилось — он не захотел.
— Спасибо за угощение. Мне пора!
На улице Вашко долго и безуспешно ловил такси и, отчаявшись вскочил в промерзший, почти пустой троллейбус. Выйдя из него через несколько остановок, он свернул в переулок и, скользя на обледенелом, хоть и обильно посыпанном солью, тротуаре, еще минут пятнадцать шел к угадывающимся за чахлым парком высотным домам. Дом с аркой посередине — цель его путешествия — оказался не так уж и близок, как показалось с первого взгляда. У подъезда с включенным двигателем стоял милицейский уазик. За рулем дремал милиционер с чумацкими усами в донельзя потертой кожаной куртке.
— Где они? — без обиняков спросил у него Вашко.
— Туточки, — едва очухавшись от дремы, он ткнул пальцем в подъезд, у которого стояла машина. — Мабуть третий, та четвертый этаж…
Лифт не работал, а старые, истертые ступени, были чересчур высоки, — Вашко, переваливаясь с ноги на ногу, косолапо поднимался, держась за поручень перил. Милиционер не ошибся. Квартира на третьем этаже была распахнута настежь, оттуда доносился сдерживаемый разговор, а коврик у входа, сбитый множеством ног, валялся на отлете.
— Привет, ребятки! — вырос на пороге Вашко. — Ба, знакомые все лица.
— "Комиссар" приехал… — донеслось сразу из нескольких углов квартиры.
Вашко ничуть не удивился прозвищу — за ним прочно приклеилась эта кличка, придуманная кем-то из прокурорских.
— Есть что-нибудь интересное или просто описываете имущество автолюбителя?
— Не без того, — поднялся ему навстречу скособоченный от недуга, вызванного падением в детстве, следователь Котов — его красивое, греческого профиля лицо, как всегда до синевы выбритое, источало аромат дорогого одеколона.
— Шанель? — тонко потянул носом Вашко. — Смерть кинолога! Слышь, Алексей, и где ты только достаешь эту импортную дрянь? Взятки, поди берешь? А?
— Шуткуешь, — совершенно без обиды отозвался следователь, пожимая огромную лапищу Вашко. — Рад видеть!
— Моего парня не видел?
— Лапочкина? Здесь где-то крутился.
— Шеф! — загадочно произнес Евгений, появляясь в дверях комнаты. — Есть кое-что интересное для нас. Там в серванте.
— Что в серванте? — Вашко повернулся в ту сторону, куда указывал Евгений, и обомлел. — Мать честная… — Он сдвинул шляпу на затылок и рванулся к застекленной нише. — Эксперта! Срочно! Кто-нибудь наберите телефон!
Лапочкин, самодовольно пялясь на глянцевитый фаянсовый сосуд на толстой ножке и округлой, прочто замурованной гипсом крышкой, улыбался.
— Уже подумали об этом… едет! Ей богу, должны быть пальчики, как думаете, Иосиф Петрович!
— Молодец! Вот это ты, сынок, настоящий молодец! — Бедный Тушков! Пришлось встретиться еще раз.
Вашко снял шляпу и не мог отвести взгляда от погребального сосуда.
— Как она сюда попала? Неужто, водитель? Оказывается, он зашел дальше, чем можно было подумать!
— Проверим! — авторитетно заявил Лапочкин, пытаясь подойти вплотную к серванту, но Вашко загородил ему путь.
— Погоди! Сюда, надеюсь, никто не подходил. Прямо к серванту?
— Нет, — Евгений таращился на Вашко. — А что?
— Следы на полу… Хорошо бы…
— Заметано! Раз плюнуть.
— А может, не Тушковская? — вдруг засомневался Вашко.
— Исключено — на крышке номер написан. Чем-то красным, вроде карандаша. Не стирается… Цифирки в точности, что вы записали…
— А говоришь, не подходил!
— Хм… — стушевался оперативник. — Я осторожненько.
— Ну-ну… Поглядим! — он обвел взглядом помещение. — Прошу до эксперта — ни одной живой души! Евгений, проследи!
— Хорошо, сделаем. Только я вот чего думаю, — зашептал он на ухо еще стоящему рядом Вашко. — Никаких следов мы не найдем.
— Отчего? — Вашко принялся большим пальцем отправлять усы.
— Не такой этот парень дурак. Взял перчаткой и баста! Ищи ветра в поле.
— Говоришь с таким спокойствием, будто у тебя дома этого добра, — он кивком указал на урну с прахом, — полным полно.