— Безусловно, да. Их вам предоставят по первому требованию. Благодарю, Андрей, вас за участие в судьбе нашего гражданина и надеюсь, что это происшествие ни в коей мере не скажется на развитии наших отношений. — Он встал с кресла и, прощаясь, склонил голову в полупоклоне.
Министр иностранных дел ответил ему точно таким же наклоном головы.
— Я позвоню вам, как только что-нибудь прояснится, господин посол, — провожая Страуса до самой двери, произнес Козырев.
— Я вам очень признателен… Спасибо.
После его ухода министр подошел к столу, взялся было за президентский телефон, но, секунду подумав, отодвинул его в сторону. Взяв карандаш, он что-то написал в блокноте и поднял трубку обычного телефона правительственной связи.
Добрый день, Виктор, говорит Козырев. Слушай, твоим орлам из МБ что-нибудь известно о пропаже дипломата?
— Какой страны, Андрей? — отозвался в трубке голос Баранникова.
— США.
— Нет, не докладывали. Придется разбираться. Кто он и что?
— Некто Роберт Вил. Специалист по пожарной технике.
— Ой ли по пожарной…
Козырев поморщился:
— А это не мое, а твое дело. Для меня важно одно — если его ухлопали какие-нибудь бандиты, с которыми не могут справиться твои бойцы, то неприятности на межгосударственном уровне придется расхлебывать мне. И тут от Ельцина не жди пощады. Сам знаешь, какое значение сейчас придается нашим контактам, — это и гуманитарная помощь, и кредиты, и еще черт знает что. Думаешь, за красивые глазки нам все это дается? Приходится целые военные заводы перепрофилировать, ракеты уничтожать, ступить боимся, чтобы только выжить, а тут такой подарок…
— Ладно, не волнуйся раньше времени, что-нибудь придумаем. Если живой — найдем, нет — поищем тру-пешник. Как, говоришь, его звали — Вил?
— Роберт Вил… И не звали, а зовут. Слышишь, зовут! Мне нужен именно такой вариант — с трупом к Ельцину пойдешь сам. Понял? Пока…
ГЛАВА 9. ШТАБ-КВАРТИРА ЦРУ. ЛЕНГЛИ. ВИРДЖИНИЯ
Зазвонил телефон.
Маккей слушает. Хорошо. Жду… — Он повесил трубку.
Напротив него у стола сидел совершенно рыжий толстяк — это был Тед Хенгерер из службы связи и дешифровки. Солнце из окна падало прямо на его шевелюру, отчего его голова походила на пламенеющий костер, и все время хотелось отвести взгляд в сторону, дабы не обжечься. Они продолжили ранее начатый разговор.
— Об этом, Тед, я могу лишь гадать, так же, как и ты. Брэзил тоже спрашивал меня об этом, но я ответил, что вопрос не совсем по адресу — то есть я имею в виду, что у меня образование по экономике и истории, а физик я никакой. Спутники, самолеты, их электронное обеспечение — не моя стихия. Но я могу выдвинуть основные требования — Эпстайн не должен пропадать из нашего поля зрения. Насколько проверена эта коробочка, что мы ему дали?
Хенгерер кашлянул в кулак.
— Сэр, конечно же мы ее проверяли. Не именно эту, что у него, но абсолютно аналогичные, одной модели. Из Сахары информация поступала стабильно. Точные координаты — плюс-минус три километра…
— А если откажет блок питания? Такое возможно? Хенгерер расхохотался.
— Только в том случае, мистер Маккей, если объект бросит ее в топку какого-нибудь паровоза. Даже в таком случае еще минут десять она продолжит работу. Простите, сэр, но все ваши вопросы и сомнения, как бы это сказать, несколько беспочвенны.
— Беспочвенны! — вспылил Маккей. — За пять дней первое сообщение. Тут начнешь сомневаться… А мне ежедневно, слышите, ежедневно надо знать, где объект и что с ним. Если его координаты меняются в пространстве, хотя бы на ваши плюс-минус километры, стало быть дело идет. В случае, если неделю они постоянны — надо заказывать поминальную службу в церкви.
— Я вас понял, сэр.
В дверь постучали, и тотчас вошел Джек Дассел — помощник Маккея. Молча он прошел к столу и аккуратно положил прямо перед начальником темную тонкую папку. Маккей повернул ее так, чтобы содержимое было видно лишь ему одному, и, надев очки, быстро пробежал текст глазами.
— Что это за точка? — он ткнул пальцем в то место текста, где значились координаты.
— Район Смоленска, сэр.
— Западнее или восточнее?
— Восточнее, сэр. Примерно на семьдесят километров.
— Движется или находится в покое?
— Стоит на месте, сэр.