Да и помощницы самого «главного», того, что в толстых очках, частенько на ходу жевали импортное печенье, засовывая в карманы плащей целые пачки. Изредка перепадало и солдатам — иногда кто-то из наиболее сердобольных толстух, проходя мимо съежившегося у забора служивого, промокшего под дождем до нитки, совал ему в руки початую пачку галет.
Вашко все три дня пытался поставить машину в одном и том же месте — напротив ворот, но не слишком близко, и ему это удавалось. Там всегда стояло с десяток машин, принадлежавших то ли служителям этого «гуманитарного распределителя», то ли приехавшим гостям. Здесь, как ему казалось, он не будет бросаться в глаза. И вообще — может, он только водитель, ожидавший кого-то…
Что и говорить, место было удачным. Некоторые из служителей даже начали принимать его за своего — сперва, подходя к своим машинам не замечали, потом не пристально, но оглядывали, а уж с третьего или четвертого раза начали едва заметно кивать.
Как-то подошел кудлатый кучерявый парень лет тридцати. Мышцы так и играли у него под свитером.
— Кого ждешь, папаша? — без обиняков спросил он.
— Начальника… — коротко бросил Вашко.
— Большого? — не отступал жлоб.
Для тебя — так очень… — рявкнул с озлоблением Вашко и кивком головы указал на группку таможенников, собравшихся в свободную минуту на перекур.
Понятно, — сразу сбавил напор парень. — Так бы сразу и сказал… — Он протянул ловко выхваченную из кармана пачку «Винстона» и, бросив ее на сиденье ваш-ковского жигуленка, достал вторую — это был любимый Иосифом Петровичем «Кемл».
— Начальнику подороже, а тебе подешевле… — расхохотался он и, бросив на прощание: «Бывай!», вернулся на огороженную территорию.
Так уж получилось, что Вашко после этого разговора стал более внимательно поглядывать за этим парнем, отмечать его перемещения по «зоне», с кем, и сколько раз он вступал в переговоры. И наблюдения были очень интересны. Судя по всему, он был далеко не последним лицом в местной иерархии. Частенько он подходил к «главному», тихо переговаривался, иногда жестикулируя, а потом отправлялся к очередному прибывшему транспорту и производил разгрузку в одному ему ведомые машины. Тут дело спорилось. И все его указания исполнялись с удивительной быстротой. В цепочку никто, тем более интернатовцы, не выстраивались, а появлялись плечистые прилично одетые мужички, которые, состыковав машины «корма к корме» — зарубежную к ЗИЛу или ГАЗу, что-то активно перетаскивали и увозили…
Что перетаскивали и что увозили было непонятно. Ни пустых упаковок, ни оберточного мусора не оставалось.
«Похоже, что как раз вы-то мне и нужны…» — решил Вашко и, выбрав под вечер одну из таких машин, пустился за ней сначала в довольно вялую, а потом и более интенсивную погоню. Машина привела его на Красноказарменную, к складу одного из кооперативных коммерческих магазинчиков.
Продолжить наблюдение он решил утром. Тут и произошло то, что могло произойти и раньше и позже, — его излюбленное место стоянки было занято. Видимо, поздно ночью пришел огромный грузовик с гамбургскими номерами и вперся прямехонько на его место. Почему этот «мерседес» не въехал во двор, Вашко было неведомо.
Прижав «жигуленок» между громоздким транспортом и тротуаром, Вашко чертыхнулся и запер дверь. Водитель «мерседеса» стоял около кабины с другой от Вашко стороны и о чем-то препирался с тем самым распорядительным парнем, что давеча одарил куревом.
— Нейн, нейн… — спокойно улыбаясь, отказывался от чего-то немец. — Это есть конкретный адрес помощи. Это не есть можно делать так…
— Ну, хочешь, пойдем спросим, — убеждал его «жлоб». — Вон представитель мерии… Он тебе скажет то, что и я.
— Моя этого не есть понимайт… Это конкретный адрес помощи. Я буду звонить ваш парламент. Это медикамент, который доставить конкретный больница. Когда есть приезжайт именно из этот учреждение, я буду сдавать все под роспись и печать.
Его непреклонность, похоже, раздражала напористого распорядителя, тот часто поплевывал, курил и размахивал руками. Вскоре он отошел от «мерседеса», так ни о чем и не договорившись, прошел на огороженную территорию, бросил на ходу какую-то фразу «самому главному начальнику» — тот недоуменно пожал плечами. После этого молодой человек приблизился к группке хорошо одетых мужчин, стоявших у приготовленного к перегрузке лекарств грузовичка, крытого брезентом, и долго беседовал.