— В смысле? — насупился Маккей.
— Со вчерашнего вечера она дает координаты с одного места. А по другим каналам информации — объект перемещается, и его видели посольские…
— Слушай, Тед, какого черта… — Маккей едва сдерживал распиравшее его негодование. — Какого черта ты мне это рассказываешь! Вообще, откуда у тебя эта привычка лезть не в свои дела…
— Простите, сэр, но мои парни только что дешифровали оба этих сообщения и я решил, что будет неплохо, если вы об этом узнаете не из официальной бумаги, а от меня…
Да, да, конечно… Спасибо, Тед! Я ценю твое отношение, но ради Бога, запомни одну русскую пословицу времен великой империи: «Болтун — находка для шпиона!» У них раньше это на каждом углу расклеено было. Как думаешь, не внести ли это предложение нашему самому большому шефу?
— Знаешь, мне кажется, что надо повременить…
— Что ж, давай тогда отложим это предложение до лучших времен.
И он повесил трубку.
ГЛАВА 15. ЗАПАДНЫЙ РАЙОН МОСКВЫ
Курт, разобравшись с колесом, повернул кабину машины и принялся ковыряться в моторе. Время подходило к обеду. Вашко, покуривая, сидел в «жигулях» и время от времени поглядывал на площадку. Кавказцы так и не загрузились. Отогнав машину с крытым кузовом немного в сторону, они будто бы бесцельно болтались по огороженному пространству, куда, казалось бы без всякой системы, без всякого порядка, въезжали, выезжали и просто стояли где попало автомобили. Впечатление хаоса было обманчивым — все подчинялось невидимой воле. И если с зарубежными машинами было все более или менее понятно — их обслуживали по привычной схеме: таможня, изредка милиция, и еще реже представители общественных организаций, то с отечественными грузовиками все было очень даже понятно — их расставлял «босс» и его подручный.
В конце концов «неправильное» стояние Курта — за пределами охранной зоны — их заело.
К «мерседесу» подошли трое таможенников, у ноги одного из них спокойно стояла овчарка с темной кудлатой полосой шерсти на холке.
— Гутен таг, — на приличном немецком начал старший по званию.
Курт, оторвавшись от мотора, поприветствовал их, соскочил вниз и подошел вплотную.
Вашко знал немецкий чуть лучше английского, который он не знал вовсе. Но суть разговора была понятна и без перевода: сначала официальные власти интересовались, почему водитель не подает машину на площадку (последовал недвусмысленный жест в сторону двигателя), потом старший попросил предьявить документы на груз…
— Что там у него? — поинтересовался второй таможенник, тот, что держал собаку.
— Лекарства, — бросил через плечо первый. — Ладно, у него все в порядке… И адрес доставки у него, как и у этих, — он кивком показал в сторону «зоны», конкретный… Его право — передать тому, кому адресовано… Сейчас досмотрим как положено, а дальше не наше дело. Если Бородыня хочет лезть в это дело — его право. Наше дело сторона…
Услышав фамилию, Вашко посмотрел на очкастого распорядителя, но одновременно с ним это же сделал и один из таможенников, и Иосиф Петрович понял, что действительно произнесенная фамилия — фамилия главаря.
Курт распахнул полог фургона, и таможенники один за другим исчезли в кузове. Снаружи был слышен топот, шум перекладываемых коробок с лекарствами, тихий скулеж собаки.
Минут через десять — пятнадцать вся троица снова появилась снаружи — Курт плотненько застегнул брезент — и, расписавшись в его бумагах, притиснув к документам штампик, таможенники гурьбой, рассуждая о чем-то своем, пошли на площадку.
Молодой распорядитель в кожаной куртке спешно подскочил к ним и что-то начал доказывать, размахивая при этом руками. Старший, что проверял машину, ответил ему, похоже, довольно резко, махнув при этом рукой.
У Вашко от нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. Эти ребята как пить дать что-нибудь учудят… Бедный немчик. Куда он со свои гамбургским ли, ганноверским ли педантизмом лезет в российские хляби! Как пить дать что-нибудь учудят — баллоны проколют, стекла побьют, а уж лекарства… заберут всеми правдами и неправдами… Дались они им! Аспирины с пектусинами… Хотя несколько дней назад Вашко, остановившись перед одним из киосков, торговавшим всем — от жвачки до электроники — с удивлением обнаружил, что пластиковый копеечный шприц тянет уже даже не на десятку, а антиспи-довский презерватив в цветном пакетике стоит столько, что проще родить, вырастить и воспитать трех пацанов, произведенных на свет без этого резинового изделия…
Он вышел из «жигулей» и подошел к немцу.