— Эй, камрад! — он поманил его пальцем. — Ты, это… Как бы поточнее тебе объяснить… Черт, немецкого не знаю…
— Вы есть можете говорить по-русски. Я понимайт…
Вашко обрадовался и, отчаянно жестикулируя, торопливо пробормотал:
— Осторожность! Понял? Ахтунг! Видишь тех черных — они, похоже, хотят твои лекарства ауфвидерзеен сделать. Понял?
— Спасибо предупреждение. Я есть давно понял все это. Но вы за меня не сильно есть бояться. Я под охраной международных конвенций и «Красный крест»…
— Чудак ты, камрад, как я посмотрю… Они ж тебя, может, и не тронут, хотя я не стану ручаться, но авто твое разделают так, что не узнаешь…
Курт озадаченно посмотрел на Вашко. Похоже, про порчу машины он не думал. Выбрав из сумки с инструментами блестящую полуметровую монтировку, он задумчиво взвесил ее на руке и еще раз посмотрел на Вашко.
— Слабовато… — разочаровал его Вашко. — А баллончика на всякий пожарный нет?
— Вы есть спрашивать огнетушитель? Зачем?
— Да нет — это просто поговорка такая — «на всякий пожарный» — Баллончик против преступников — Си-Эс, там, какой… Для защиты…
Курт нахмурился еще больше и подбросил на руке монтировку: «Это есть оружие пролетариата, как у вас говорил Ленин».
— Ну, гляди, камрад, слабовато это… — Он посмотрел, как Курт принялся оттирать руки, убирать инструмент и доставать из коробочек бутерброды. — Слышь, камрад! У тебя машина запирается?
— Есть ключ. Какие проблемы?
— Пойдем суп есть. Тут рядом кафе…
Курт улыбнулся и поблагодарил, отказываясь.
— Рубль нейн. Нет советских, только марк.
— Ничего. Я угощаю. На суп со вторым хватит…
Курт мечтательно закатил глаза к небу — по-прежнему серому, хотя и с намечающимися голубыми проблесками. Солнце изредка начало падать на зазеленевшую траву.
— О, суп! Щи, окрошка, борщ…
— А это чего дадут, — многозначительно проворчал Вашко.
Они сели в вашковский «жигуленок» и минут через десять притормозили у знакомого Иосифу Петровичу дома. Свернув в переулок, прошли через калитку старинных чугунных ворот, обогнули несколько выступов стены здания, отдаленно походившего на церковь, и спустились в небольшой уютный подвальчик. Посетителей в кафе было мало — видимо, отпугивали кооперативные цены. Но две или три группки молодежи все же сидели. Под потолком клубился табачный дым, и изредка раздавались хлопки пробок шампанского.
— Однако молодежь гуляет… — пробурчал себе под нос Вашко, припоминая, что перед Новым годом шампанское шло, как минимум, по полторы сотни.
Выбрав уголок потемнее, Вашко усадил Курта и принялся листать меню. Стандартные названия блюд и закусок соседствовали с нестандартными ценами. Все было примерно в десять раз дороже, чем в тот день, когда Вашко был здесь последний раз — месяца два назад.
— Сейчас, Курт, наедимся… Такого, поди, у вас в Гамбурге не едят… — проворчал Вашко и знаком подозвал официанта; тот подошел неторопливо, словно нехотя.
— Давай, малыш, сообразим два борща, два жаркого и чай…
— Вы на цены посмотрели? — процедил парень небрежно. — А то потом вопросов как бы не было…
Вашко смерил официанта презрительным взглядом.
— Ты чего ж меня перед иностранцем позоришь, цибулька ты этакая…
Официант подозрительно посмотрел на Курта, одетого простенько и немодно, скривил губы и отошел.
Не прошло и пяти минут, как на столе появились две тарелки со свекольно-красным борщом. Хлеб был порезан крупно и, похоже, еще вчера. Вашко крякнул, но промолчал..
— Давай, Курт, начинай — чем Бог угостил…
Только они взялись за ложки, как входная дверь за спиной Вашко хлопнула и на пороге появилось несколько можчин лет двадцати пяти-тридцати. Они шумной, гудящей компанией расположились за соседним столиком.
— О, борщ! — восхищенно заметил Курт. — Есть хорошо суп — три дня не ел варм — горячий блюд.
— Ну вот и наворачивай! — подбодрил его Вашко.
Официант торопливо подкатился к вновь прибывшим — похоже, они внушали большее доверие или были старыми знакомыми.
Расправившись с борщом, Вашко снова подозвал официанта:
— Давай второе, приятель…
— Минуточку, — с совершенно иным настроением побежал на кухню парень, и Вашко не понял этой перемены в его настроении. Видимо, это было связано не с ним, а с прибывшей компанией.
Курт ел молча и сосредоточенно. Вашко не старался говорить с ним, понимая, что тому нелегко даются русские фразы.
От молодежной компании, распивавшей шампанское, к столику подошел высокий прыщеватый парень в обвисшем на плечах свитере.