— Как и всюду, — ответил Стив. — Оккупантами называют…
— То-то и оно. А что, спрашивается, мы им плохого сделали? По какому интересу к нам?
— Да вот… — нейтрально заметил Стив. — Подперло, выходит. О переезде надо подумать. Может, дом какой купить удастся. У вас тут никто не продает?
— Дом купить, — озадаченно промямлил старик. Эвон как выходит. Это чего ж, можно, наверное. Искать надо…
— А вот в этом кто живет? — ткнул пальцем в дом Майи Семеновны. — Подходящее сооружение…
Старик поковырял палкой землю. Сочно сплюнул на траву.
— Так как тебе сказать… Дама живет.
— Одна, что ли?
— Почему одна… Дочка к ней заглядывает. Зятек, похоже, только что прибыл погостить.
— А муж? Есть он у нее?
Старик с какой-то лукавой усмешкой посмотрел на незнакомца.
— А этого я тебе, мил человек, не скажу — сам не знаю… Отродясь никаких мужчин в этом доме не помню. Одна ведет хозяйство. Дом ей этот от родителей достался: они померли как раз тогда, когда БАМ строить начали, — почему и запомнил время, шумиха тогда в газетах была порядочная, а тут они и сподобились — почти в одночасье. Сперва отец, а потом уж и матушка ейная…
— Тогда, выходит, одна… А дочка от кого?
Старик закряхтел, заперхался кашлем — так он смеялся.
Это дело не хитрое — сам, небось, знаешь…
Калитка дома Скоробогатовой хлопнула — из нее вышли Виктор и не такая уж и старая, но сильно сдавшая с тех пор, как ее знал Стив, Майя Скоробогатова. Щурясь от солнца, она долго смотрела вслед зятю, помахивая рукой на прощание. Он шел быстро, видимо, торопясь на электричку в Москву.
Стив, будто бы доставая из кармана сигареты, наклонился и вжался в куст сирени — теперь его нельзя было увидеть от дороги.
— Чего прячешься? — засмеялся смышленый дед. — Чай, не муженьком ее прежним будешь?
Стив удивленно посмотрел на старика и не стал углубляться в развитие этой темы.
— Пойти, что ль, поговорить? — словно нехотя выдавил он. — Раз одинокая, то, может, и продаст полдома… — он встал с лавки. — Бывай, старик! Спасибо за информацию…
— Ну-ну, милок, молодое дело нехитрое… Глядишь, и столкуетесь…
Стив неспеша направился к калитке. Скоробогатова уже готовилась ее прикрыть, но, заметив незнакомца, задержалась.
— Добрый день! — поприветствовал ее Стив. — Вы уделите мне несколько минут?
Женщина зябко повела плечами — из дому она вышла одетой весьма легко, и теперь ей было прохладно.
— Вы ко мне? — она невольно движением руки поправила прическу — ее волосы, как показалось Стиву, были столь же прекрасны, как и в юности, — тот же неуловимый соломенно-золотистый цвет, та же длина ниспадающих на плечи локонов. Да и лицо было абсолютно узнаваемым — серо-зеленые глаза, опушенные длинными ресницами, гордый изгиб складок у губ, чутко трепещущие крылышки носа. Хотя время и делало свое дело — раскидало легкую сеточку морщин у глаз, но, похоже, к Майе Семеновне — Майе — оно проявило огромную снисходительность. И только прищур глаз, смотрящих на Стива, говорил о многом — наверное, при чтении Скоробогатова уже пользовалась очками.
Се… Се… Сережа! — совершенно потерянно или отрешенно произнесла Майя. — Откуда ты здесь?
Стив рывком содрал с головы кепку, резким движением попытался пригладить непослушный вихор на лбу, виновато улыбаясь, приблизился и, схватив теплую, руку Скоробогатовой, прикоснулся к ней губами.
— Здравствуй, здравствуй, дорогая… Сколько лет, сколько зим! Это удивительно, что ты меня не забыла…
Скоробогатова в порыве пьянящего чувства узнавания провела ладонью по его лицу.
— Совсем не изменился… Все тот же студент! Ну как ты там, в своей Америке? Стал, наверное, богатеем — капиталистом?
— Не стал, Майка… Не стал. Ну что, приглашаешь гостя в дом, или будем ждать ваших русских холодов?
— Ой, господи, да проходи, проходи, конечно… Ты где, кем работаешь? — тараторила она, пропуская его в дом впереди себя.
Стив повесил кепку на гвоздь, одернул свитер и вошел в горницу — здесь все было чистенько, уютненько и пахло пирогами.
— Кем работаешь… — усмехнулся Стив, глядя прямо в глаза бывшей однокурснице. — Все американцы, без исключения, работают шпионами. Это тебе еще тогда говорили — в институте. Помнишь, как всю вашу компанию, кроме меня, таскали к проректору? Докладные заставляли писать…
— Но у нас никто этого не сделал.
— За что и ходили без стипендии целых два семестра. — Они уже весело хохотали, вспоминая юность.
— Сережа, Сережка… — повторяла Майя, любуясь гостем. — Или лучше называть тебя Стивом? Как тебе привычнее?