Вашко сел на стул рядом со столом «боевика» и принялся ожидать. На лестнице раздались легкие шаги женских каблучков. И вот по ковру спустилась немолодая женщина в сером жакете и темной юбке.
— Вашко Иосиф Петрович, — представился он.
— Айседора Мовсесян, — протянула тонкую ладошку женщина. — Я референт постоянного представителя республики Армения в Москве. Чем могу быть полезна?
— Мы не могли бы пройти в кабинет?
— Пожалуйста… — Она начала подниматься по лестнице, Вашко, грузно ступая, поплелся за ней.
То ли у Вашко был свой особый подход к армянским женщинам, то ли проблема, с которой он пришел в постпредство, оказалась простой и понятной, но не прошло и двадцати минут, как он спустился в сопровождении женщины к выходу, убирая в карман какую-то бумагу с печатью. Вахтер снова поднялся со своего места и пошел следом за Вашко, чтобы запереть входную дверь. Мовсесян замерла на последней ступеньке лестницы и долго смотрела в спину уходящему Вашко.
Ну что, — поинтересовался вахтер у женщины. — Последний на сегодня? Запираем?
Не знаю, не знаю… — произнесла та в задумчивости. — И хранит его Господь! Не многие сейчас понимают беды нашего многострадального Арцаха…
И чернбородый «боевик» тоже с уважением посмотрел в темноту ночи, которая растворила ушедшего.
ГЛАВА 21. ЗАПАДНЫЙ РАЙОН МОСКВЫ
Еще на подъезде к площадке Вашко почуял неладное. Вокруг «мерседеса» Курта шла какая-то непонятная возня. Да и сам автомобиль, подозрительно накренившись, шипел сразу всеми шинами, из которых через широкие прорехи выходил воздух.
Ах вы паскуды! — прошипел Вашко. — Все же добрались… — и повернувшись к водителю, закричал: — А ну, Мышкин! Жми вперед! Отрезай эту фуру закордонную от ихней машины — видишь, стоит наготове…
Мышкин врубил все фары и прожектора, что стояли на армейской машине, и, включив сирену, резво подкатил к «мерседесу».
Из кузова, словно горох, на асфальт посыпались солдаты — Кириченко так и не внял совету Вашко — они все были с автоматами в руках.
Сынки! — крикнул им Иосиф Петрович. — Бери круговую оборону. Охраняем нашу машину и эту фуру с гамбургскими номерами.
— Во бля… — вырвалось у Мышкина. — Такую машину уделали… Полный крантец! Шины, фары, стекла… Охренеть можно…
Водителя ищите! приказал Вашко. — Здесь он должен быть… Некуда ему деться…
Кириченко с двумя бойцами, размахивая автоматами с примкнутыми штык-ножами, напирали на молодых людей в черных куртках. В темноте виднелись только зрачки их глаз, белые носки и шелковые шарфы.
Делал я твою маму… — оскалился на солдата «вожак», которого Вашко заприметил еще днем.
Кириченко, не задумываясь, задрал ногу в сапоге до уровня плеч и двинул им по губам грузина. Вашко даже показалось, что на землю посыпались золотые коронки, но скорее всего, это отблескивали в темноте капельки крови.
— Это тебе за маму, падла… — прошипел разошедшийся Кириченко. — А это за папу… — Он взмахнул штыком и с маху пропорол задний скат машины. — Делай, как я! — рявкнул сержант, и тотчас машина, стоявшая у немецкого трайлера, испустив дух, села на обода — с превеликим удовольствием солдаты исполнили команду командира.
— Только без выстрелов! — предупредил Вашко. — Поднимем на ноги весь город…
— Есть, товарищ подполковник, — подал голос Мышкин.
Вашко подошел к кабине «мерседеса». В ней все было перевернуто и перекорежено.
— Главаря ко мне! — рявкнул Вашко, и солдаты, оттеснив ог толпы уже не таких нахальных, как прежде, «повелителей зоны», подвели утирающего губы кавказца: один из солдат для надежности даже подпирал его спину штыком от автомата, похоже, стараясь сделать с его курткой примерно то же, что минутой раньше сделал с шинами.
— Привет, Вано, или как там тебя… — не глядя на него, произнес Вашко с известной долей раздражения. — Что скажешь?
— Делал я твою… — начал он и тотчас получил весьма чувствительный укол в спину.
— Сука мафиозная! — рявкнул Вашко. — Приперся в Москву, так пытаешься здесь еще свои законы устанавливать! И стой прямо, когда с тобой разговаривает подполковник милиции…
— … Я таких подполковников, — не сдержался главарь и тотчас получил удар в челюсть — чего-чего, а это Вашко умел делать.
— Ты мне свою фамилию скажи, — поднимаясь с земли, прошипел чернокурточник. — Я с тебя завтра чахохбили делать буду…
— Это вряд ли… — гораздо спокойнее сказал Вашко. — Теперь твой дом — тюрьма. Часа через два ты и вся твоя компания будете в Бутырях. Я не я, если будет иначе… — Зажатая солдатами группка молодцов дернулась, но тотчас и стихла. — Так, вопрос первый — где водитель этой машины? — Он указал на покореженный «мерседес».