Там, — кавказец нехотя указал кивком на кузов собственной машины.
Мышкин, — кинул через плечо Вашко. — Будь ласков, слазь в этот драндулет и погляди — правда или нет.
Вскоре Мышкин вылез из-под брезента, помогая спуститься через борт Курту. Руки его были связаны веревкой, а под глазом не синел, не багровел, а чернел огромный кровоподтек.
Так… — подытожил Вашко и снова без размаха коротким ударом кулака в живот сбил кавказца наземь. — Это от моего имени и от общества германо-советской дружбы… Ты на кого же это нападаешь, сволочь… Он нам помощь, а ты ему… по физиономии?
Грузин уже не ругался, а только зыркал глазами.
Как дела, мин херц? — поинтересовался Вашко у Курта, как только Мышкин развязал ему руки и помог освободить рот от какой-то грязноватой тряпки.
Это есть ничего, Иосиф… Спать ин Руссланд надо с большой осторожность. Машина жалко…
Тебя жалко, Курт. Машина дело наживное… Они у тебя не успели из кузова товар перегрузить? Посмотри, пожалуйста.
— Ейн момент, — Курт размял затекшие от веревок запястья и мигом взобрался в кузов собственной машины. — Иосиф, тут есть большой орднунг. Все порядок… Они забрали много личный вещи аус кабин… Радио, сумка, немножко продукты.
— Слышишь, — повернулся Вашко к кавказцу. Иностранная сторона предъявляет претензии. Сам принесешь или помочь?
Грузин обернулся к своим и что-то громко крикнул. От толпы было дернулся тот, кого он назвал, но солдат не пропустил его.
— Кириченко, — крикнул Вашко сержанту. — Пропусти одного — пусть вернет вещички…
Молоденький щупленький парень отделился от толпы, протиснулся в кабину газика и начал перетаскивать чужие вещи.
Не туда клади, а сюда… — указал Вашко на армейский грузовик. — А вы, ребята, — повернулся он к солдатам, — заводите этих ореликов горных в кузов их драндулета. Так оно надежнее будет.
Солдаты исполнили это приказание, но внесли и свою лепту — перед тем, как вводить каждого в кузов, выдергивали у них брючные ремни и каким-то хитрым способом связывали руки и ноги одновременно. От этого налетчики приобретали странноватый видок — походили то ли на актеров цирка, исполнявших сложные кульбиты, то ли просто на большие и неопрятные баранки.
— Ну, а ты чего стоишь, Вано… — повернулся Вашко к «главарю». — Туда же, милок, туда же… Всем вам лежать до прихода милиции. Я же обещал Бутыри, значит, будут Бутыри…
— Деньги хочешь? Скажи только, сколько… — прошепелявил парень разбитым ртом.
— У тебя все одно столько нет… Кириченко, значит, сделаем сейчас так… Одного поставишь на охрану кузова, остальные не спеша перекладывают все из «мерседеса» в нашу машину.
— Иосиф, это есть большой непорядок… — всполошился Курт.
— Не волнуйся, дорогой камрад! Вот, читай. — Он подал ему тот листок, что получил в армянском постпредстве. — Ты ждал машину из Карабаха…
Яа, яа, — подтвердил Курт несколько растерянно. — Карабах…
Вот здесь все и поименовано… И моя фамилия есть, и номер твоей машины, и печать… Все полный о’кей… Грузите, ребята, и через десять-пятнадцать минут отправляемся. А мы с тобою, Курт, пойдем-ка звонить… Держи пятнашку! Знаешь телефон своего посольства?
— Да-да, конечно…
— Расскажи, что получилось, но меня не надо называть — могут быть неприятности. И про солдат не говори — это трудно объяснить, ты плохо знаешь Россию. Скажи просто: случилась беда, напали, сломали машину, попроси транспортировать ее куда-нибудь на охраняемую территорию. Лучше, если в посольство, но это твое дело… А вот эта пятнашка, — он показал ему вторую монету, — сообщить в милицию, что в кузове драндулета лежат спеленутые, словно младенцы, злостные преступники.
— Что есть «младенцы»? — не понял Курт.
— Это я тебе потом объясню, камрад. Звони скорее. Я тебе обещаю отличный ночлег и полную сохранность груза.
Им повезло — Курта в посольстве поняли настолько стремительно, что как будто ждали какой-нибудь похожей неприятности. А Вашко, впервые за неделю, отловил на работе своего бывшего подчиненного — Женю Лапоч-кина. И через полчаса на площадке у разгрузочного двора, сразу же как исчезла армейская машина, появилось несколько милицейских «москвичей» с мигалками. И сотрудники уголовного розыска принялись пересаживать поникших мужчин в желто-синие уазики, а заодно интересоваться у появившейся на территории охраны и таможни, солдат и прохожих, что же все-таки здесь произошло.