— Слушаю вас… — раздался такой знакомый голос — это, конечно, была Скоробогатова.
— Майка, привет, это я…
— Вы ошиблись номером, — прозвучал бесстрастный ответ.
— Да это же я… Сергей!
Я сказала, молодой человек, вы ошиблись номером…
Стив бросил трубку на рычаг — он, кажется, понял, что произошло, и это его не удивляло, ему просто было очень жаль Майку и еще немножко себя: он так и не сказал ей вчера у подъезда всего того, что хотелось, думал, будет время, а вышло иначе….
У телефона толокся пожилой мужчина в мятой шляпе и сером плаще. Стив собрался обогнуть его и на всякий случай покинуть окрестности площадки для встречи гуманитарной помощи, но толстяк плотно взял его за рукав:
— Стив? Не могли бы вы пройти со мной к машине? — железные ладони больно сжали локоть и, казалось, готовы были обхватить все тело разом.
Эпстайн не испугался, но ему было чертовски обидно — он не рассчитывал, что его миссия кончится столь печально и быстро. Ну конечно, конечно, Скоробогатову уже взяли чекисты — именно по этой причине она говорила столь странно и упорно не узнавала его. Подключив свою аппаратуру, кагэбэшники моментально вычислили номер телефона-автомата, и вот он — оперок из второго главка, полковник ли, подполковник, а может, засидевшийся на должности капитан…
Что вы от меня хотите? — на всякий случай спросил Стив.
Пройдите,’ пожалуйста, к машине… И без глупостей!
— Не понимаю, в чем, собственно, дело? Кто вы такой? — тарабанил машинально Стив. — Вот мои документы, — он принялся извлекать поддельный советский «гербастый» паспорт, на котором даже его фотография была сделана на плохонькой советской фотобумаге и приклеена стандартным клеем, именуемым в России «пва».
Сергей Иванович Болдырев? — прочел Вашко и несколько ослабил хватку, бросая взгляд через спину Стива, туда, где стояла его машина, — сквозь стекло Курт делал ему отчаянные жесты.
— А ну, Сергей Иванович, — схватил его Вашко в объятия и поволок к машине. — Двигай вперед…
Сквозь тоненький «Болдырева» свитерок Вашко ощутил такие накачанные мыщцы, что подумал: если он захочет оказать сопротивление по-настоящему, ему ни за что на свете не справиться с этим молодцем.
«Эх, годков бы двадцать назад — тогда самое время меряться силой!»
— Да отпустите, отпустите меня… — нехотя сопротивлялся Стив, думая, что у самой машины он уделает этого нахала-оперка так, что потребуется не больница, а как минимум реанимация, — чему-чему, а этим приемам он был прекрасно обучен.
Сквозь стекло на Стива пялилось улыбающееся лицо Курта. Только глаз его, в черно-синем обрамлении, заплыл до безобразия.
— Да не убегу я, — сразу ослабил сопротивление Эпстайн. — Какая дверь открыта?
— Любая, — буркнул Вашко и, отпустив «второго водителя», плюхнулся на переднее сиденье.
Стоило Эпстайну оказаться в машине, как они с Куртом не стесняясь, разразились руганью на смеси двух языков. Вашко завел двигатель и рванул к дому. Пассажиры препирались до самой остановки.
— Интересное дело получается, — заметил Иосиф Петрович, — вот дела… Вы там совсем свихнулись с ума — уже формируете команды из немцев и англичан…
— Он есть американец, — пояснил Курт. — Только сильно нервный.
— Это я уже заметил, — усмехнулся Вашко. — По-жалте, господа, в штаб-квартиру… Мыться, лечиться и отдыхать… Придется мне одному отвечать гостеприимством за всю Россию-матушку.
Они поднялись по лестнице, молча вошли в квартиру, и пока Вашко готовил на кухне стол к обеду, до него долетали из комнаты приглушенные расстоянием негодующие возгласы гостей — они ругались по-прежнему на смеси двух языков, а он — Иосиф Петрович — знал только русский и тюремный… Зато оба в совершенстве…
ГЛАВА 26. МИНИСТЕРСТВО БЕЗОПАСНОСТИ. ЛУБЯНКА. МОСКВА
— Не желаете познакомиться? — произнес Липнявичус, входя в кабинет Карелина — рядом с ним шла женщина.
Карелин оторвал взгляд от бумаг и протянул руку вперед, указывая на стулья:
— Добрый день, проходите Майя Семеновна. Меня зовут Карелин Алексей Петрович. Я подполковник министерства безопасности России. Начальник отдела. Надеюсь вы в курсе — почему мы вас пригласили?
Скоробогатова села на предложенный ей стул, достала из сумочки зеркальце и, посмотрев на себя, поправила прическу.