— Хорошо, — серьезно произнес президент. — Господин директор, какая помощь нужна вам со стороны официальной дипломатии?
Маккей с облегчением сел на стул и почувствовал, что изрядно вспотел, хотя в кабинете было довольно прохладно. Предупредительный Джон Хьюз тотчас наполнил его хрустальный стакан совершенно ледяной содовой.
— Может быть, моя просьба покажется странной, господин президент, но, на наш взгляд, было бы хорошо, если бы посол в Москве, господин Страус, дал указание пресс-секретарю провести пресс-конференцию для московских журналистов.
— Дальше, — попросил президент.
— На пресс-конференции надо выразить наше сожаление по поводу произошедшего события и пожелание подключить к этому делу Интерпол. Сделать это надо из тех соображений, что русские, если еще кого-то и боятся, то только своей весьма расшалившейся прессы. Других авторитетов, похоже, для них сейчас не существует. А буде такое произойдет, то поднявшаяся вокруг исчезновения нашего американского гражданина шумиха совершенно собьет с толку их министров и прочих руководителей. Они начнут давать, как это уже случалось, столь противоречивые указания, что для русских это дорога не вперед, а назад. Что же касается самого Интерпола, то сложившаяся практика показывает: русские пока не допустят международную полицию никуда, кроме как к поискам наркотиков…
— Мне кажется, — произнес президент, глядя в сторону дипломатов, — что это не составит большого труда… Это, по всей видимости, надо сделать в весьма изящной форме.
— Первые сообщения появятся сегодня в их вечерних выпусках, господин президент! — заверил главный дипломат. — А завтра будет порядочная шумиха…
— Спасибо, господа! — Президент поднялся, и его помощник спешно начал собирать бумаги, лежавшие перед ним, складывая их в необъятных размеров папку. Желаю вам успехов!
Когда Маккей вышел из здания и приблизился к машине, Хьюз легонько толкнул его в бок:
— А ты молодчина, Кол! Мне кажется, шеф должен оценить твое выступление. Без твоей информационной поддержки ему было бы куда сложнее.
— Конечно, оценит, Джон, — усмехнулся Маккей. — Мы сегодня договорились вместе провести ленч…
И они сели в машину, двери которой были уже услужливо распахнуты охранником.
ГЛАВА 29. МОСКВА. ДОМ НА ТВЕРСКОЙ
В дверь позвонили. Стив, остававшийся в этот час один, — без Вашко, ушедшего по «журналистским» делам, и Курта, неожиданно засобиравшегося то ли в посольство, то ли в торгпредство, благо синяк под глазом, чуть побледневший, чуть подпудренный, уже позволял это сделать, — лежал на раскладушке, зажатой коробами с лекарствами, и размышлял о превратностях судьбы. В его практике это был первый случай, когда события управляли им, а не он событиями.
Подойдя к окну, он попытался увидеть подъезд здания — все более или менее спокойно, отсутствовали те бдительные ребята с пристальными глазами, которые работают не только в Лэнгли, и которых, как бы они ни прятались, наметанный взгляд профессионала вычисляет сразу. Невдалеке стоял шикарный, по московским понятиям, «форд-коррида» ярко-красного цвета с московским номером. Неспешно, заведенным московским порядком, тащились по тротуару прохожие с сумками и «тачанками» — так Стив окрестил для себя полюбившиеся местным жителям баулы на колесиках.
Прикрыв за собой дверь в комнату, чтобы неизвестным посетителям не бросились сразу в глаза короба с лекарствами, он подошел к двери.
«Почему, спрашивается, русские могут делать великолепные телескопы — такие, что видны заклепки на спутниках, и не в состоянии соорудить приличный глазок в двери?» — досадливо подумал Стив, разглядывая кончик носа и рыжие усы неизвестного посетителя.
Неизвестный был один. По крайней мере, ни у лифта, ни у стены никто не топтался — это бы Стив уловил на слух.
— Кто там? — спросил он, не открывая двери.
— Иосиф Петрович? — в голосе звучали бархатистые интонации.
— Его родственник, — нашелся Эпстайн. — Что вам угодно?
— Передать письмо.
— Подождите, сейчас открою, — сказал Стив и начал разбираться с премудрым набором замков — наконец совладав, он распахнул дверь настежь: будь что будет…
— Здравствуйте, — несколько озадаченно и почему-то напряженно вглядываясь, видимо, стараясь найти сходство в чертах «родственника» с самим Вашко, произнес незнакомец. — Это действительно квартира Вашко?