Жанна, покраснев, зашуршала бумагой. В свертке лежал пронзительного голубого цвета жакет и такая же юбка.
— Ты знаешь, — сказал Кирилов, — мне нравится! Такого же цвета было платье у Екатерины Олонцовой.
— Не смешите меня, мальчики. У Екатерины было не такого цвета, а отдавало в бирюзу, а уж покрой вовсе другой… Если хотите знать, она его выкроила по чертежам «Работницы» и настоятельно рекомендовала сшить такое же…
— Чепуха! — обиженно пробасил Сергей. — У нее был костюм, а не платье…
— Нет, платье! — Жанна не сдавалась. — И я это могу легко доказать.
— Интересно каким образом… — Кирилов встал из-за стола и направился на кухню.
— Каким образом? — Жанна рассердилась не на шутку. — Где та сумка, с которой я приехала из Аршальска? Там выкройка ее платья — она мне ее дала!
— Валяется где-то, — ответил Сергей. — Может, на антресолях…
— Помогите, пожалуйста, — затеребила женщина рукав безмолвствующего Вашко. — С этими молокососами каши не сваришь, вот вы настоящий мужчина.
Вашко отыскал за дверью раздвижную лесенку, разложил ее и с риском для жизни полез наверх.
— Есть там что-нибудь? — горела желанием доказать свою правоту Жанна.
— Черная, матерчатая с надписью «Адидас»? — спросил Вашко, глядя вниз. — Сейчас достану… Ну и пылища!
— Вот иди и смотри фасон, журнал так и лежит здесь. — Жанна швырнула сумку на пол и взяла в руки журнал.
— Можно посмотрю я? — Вашко взял журнал и энергично встряхнул над скатертью: из него одна за другой вывалились несколько фотографий.
— Ой! — вскрикнула Жанна, а Сергей присвистнул. Из кухни вышел Кирилов и замер у дверей, обронив лишь одно слово: «Они!»
— Они! — следом за ним повторил Вашко, собирая фотографии в стопочку. — Ровно семь, как в аптеке. Вот это фасон, так фасон! Откуда бы им здесь взяться, Жанночка, а?
— Честное слово, я не имела о них ни малейшего представления. Екатерина разрешила взять этот журнал на дорогу, но почитать мне его так и не удалось — вот он и провалялся в сумке… А что это за снимки? Мне кажется, что вы искали именно их…
— В том-то и дело, что я их сам вижу впервые, — Вашко разложил снимки веером и ему страшно захотелось закурить. Он машинально извлек из пачки сигарету, потом словно очнувшись, посмотрел на Жанну и убрал ее в карман. — Кажется, кое-кого я на них узнаю…
— Пикник какой-то, — удивился Кирилов, держа в руках один из снимков. — На фоне природы… Шашлыки, а бутылок-то сколько…
— Где? — пробормотал Орловский, придвинувшись к столу и бережно взяв фотографию за уголок.
— Да вон, под елкой лежат…
— Вот это, как будто, ваш любимый Анарин, — Вашко ткнул ногтем в стройного мужчину с гитарой в руках. — Это заместитель московского министра Торшин. Видите, на нем еще импозантная дамочка повисла?
— Ну и сволочь этот референт! — узнал знакомое лицо Кирилов. — Она висит на шее у этого, а он ее за гузку поддерживает, чтобы шефу облегчение вышло…
— Откуда эти женщины? — накручивала на палец локон Жанна. — Местные или с собой привезли?
— Вот это Галина! — Кирилов карандашом отметил гостиничную знакомую. — Бойкая девочка, а здесь не на первых ролях — посчитала, что ей у стола должно сидеть.
— Что же заставило сбиться их одновременно в стаю? Неужели твой приезд? — Жанна посмотрела на Орловского.
— Это не его заслуга! — ответил Вашко.
— А чья? — спросил Кирилов.
Вашко собрал фотографии и разложил их в ряд:
— Джинян и Евсеев года полтора назад обратились с письмом в Президиум Верховного Совета с жалобой, оттуда ее переадресовали в наше министерство, и по сигналу в Аршальск выезжала бригада, возглавляемая Торшиным. Похоже, что это и есть апогей проверки.
— Так вот чего они боялись, — пробормотал Орловский.
— Выходит, что так…
— Не могу понять этих людей, — грустно произнес журналист. — Их не испугала ни статья, ни документы, а вот эти семь фотографий с пьянкой…
— Есть, чего бояться, — возразил Кирилов. — Его отправили навести порядок, а он пропил и честь, и совесть… Вот и браконьерство не подтвердилось, и рыбные делишки, что Олонцов выявил — тоже. И этот, очкастый, явно чего испугался — он не генерал, его далеко зашлют служить.
Вашко встал из-за стола и подошел к телефону. Набрав номер, долго стоял с прижатой к уху трубкой, продолжая рассматривать снимки.