— Где он живет?
— Мочало? Мочало не живет — он обитает! Вся Марьина роща его… А найти его можно на Арбате. Наверняка, у «Кареты» крутится.
— Ты можешь говорить по-человечески? Что за «карета»?
— Кафе в подвале — там видики крутят. Большие деньги имеют. Правда, не врублюсь — на кой черт ему это понадобилось. За деньги? У него их в достатке. Может, на пушку взяли? В качестве выкупа.
— Поехали на Арбат, — скомандовал Вашко.
На улице он отчего-то начал оглядываться, смотреть по сторонам. Даже сев в машину, не удержался и минут пять то и дело оборачивался назад.
— Что-то произошло? — Лапочкин наклонился к переднему сиденью.
— Я и сам думаю, что ерунда… Понимаешь, моталась сегодня за мной какая-то серая «волжанка».
— Номера запомнили? Можно проверить в пять минут.
— Заляпаны грязью.
— Слежка?
— Черт его знает!
…Решительно толкнув дверь кафе, Лапочкин спустился в подвальчик. Здесь в воздухе витали запахи коньяка, в темноте мерцали экраны телевизоров, стоявших по углам на возвышениях. Видеофильм был явно западного производства — бравые американские полицейские лихо стреляли с крыши небоскреба. Исчезнувший было Евгений объявился вновь.
— Где-то здесь… Сейчас найдут. — Он сел рядом на скамью. — Интересно?
— Ага, — простодушно признался Вашко. — Стреляют, надо сказать, мастерски… Гляди, как пистолет держат — двумя руками. Туловище и руки образуют жесткий треугольник. Пистолет, а у них они гляди, все как на подбор, тяжелые, не рыскает из стороны в сторону, а замирает, как вкопанный. Остается лишь по вертикали его настроить и порядок!
Официант, в стилизованной русской рубахе с кистями на кушаке, поставил перед Евгением и Вашко по рюмке коньяку и чашке кофе.
— Владимир Евграфович просили вас подождать. А это чтобы не скучно было… Все оплачено! Может быть, хотите еще чего-нибудь? Моментом исполним.
Вашко и Лапочкин переглянулись.
— Ты его предупредил, чтобы без глупостей? — Вашко был сама серьезность.
— Вопрос в том — послушался ли он… — Лапочкин быстро встал и двинулся в подсобку. Следом поспешил официант, но Вашко прихватил его за рукав атласной рубахи. Сопротивляться без ущерба для одежды не стоило, и парень вынужден был сесть рядом с подполковником.
— Не суетись, сынок. Они сейчас сами договоряться!
— Так разве ж я…
Говорили они тихо и другие посетители, увлеченные боевиком, не обращали на них никакого внимания.
— Сколько тебя платят в этом вертепе? — решил скоротать время в беседе Вашко.
— Когда как.
— А все же… Ты не подумай чего — у меня вопрос праздный.
Официант назвал сумму, от которой Вашко крякнул — она равнялась примерно трем его зарплатам.
— Интересно, за что такие деньги?
— За риск… — огрызнулся официант.
— Поясни!
— Мачульский пусть поясняет, а я вас не знаю. Чужие дела у меня интереса не вызывают, но и в мои прошу не вникать. Вот, кстати, и он! Я пошел?
— Иди, сынок. И знаешь что… — Вашко посмотрел на стол. — Принеси еще по пятьдесят за мой счет.
Увидев идущего по проходам между столиков мужчину, подталкиваемого в спину Лапочкиным, Вашко едва сдержал восклицание — так он был похож на журналиста.
— Как я и предполагал — коньяком просто так не угощают, — произнес Евгений на ухо Вашко. — Чуть не смылся через запасной выход.
— За знакомство! — Вашко поднял рюмку и залпом опрокинул коньяк.
Мачульский долго грел рюмку в руке, а потом маленькими глотками отпил до половины. Лапочкин пить вовсе не стал, а принялся за кофе.
— Слушаю вас! — Вашко смотрел на Мачульского.
— Может, сперва познакомимся? — пропел бархатным голосом Мачульский. — А то как-то так, сразу… Я не привык, чтобы меня брали сразу как крупный рогатый скот за наросты на лбу.
Сидящий рядом с ним Лапочкин сделал быстрое и незаметное для посторонних движение, и тон разговора после удара в бок сразу переменился.
— У вас весомые доводы. Я готов ответить на ваши вопросы.
— Наколка! — коротко бросил через стол Вашко. Мачуль-ский удивленно посмотрел на Лапочкина и нехотя задрал рукав отлично пошитого пиджака. Из-под манжеты накрахмаленной рубашки появилась мастерски исполненная наколка: джентльмен, многозвездное и полосатое знамя в его руке, украшенной перстнем, галстук бабочка и надпись на английском.
— Ратуете за их победу? — Вашко отхлебнул кофе и достал сигареты.
— Завидую черной завистью! — огрызнулся Мачуль-ский. — Чего же здесь плохого, если они научились жить, а мы нет.