— Ты мне веришь, сынок? Веришь старому и мудрому ослу, которому до пенсии осталось всего ничего? Все годы я знал только одно: ищи, кого велят! А тут вдруг не велят, а я ищу! Думаешь, это от страха, что я вступал с ним в контакт до его исчезновения — мне оправдаться легче легкого.
— Как? Вы ведь получали только устные указания от Милорадова. Насколько мне известно — конкретных распоряжений не было.
— Верно говоришь. Правда, забываешь одно обстоятельство: мы, старые дураки, как вы в своей тусовке нас иногда величаете, не способны на низость хотя бы по отношению к друзьям. На, почитай! — Вашко достал из портмоне сложенный листок и передал через стол Евгению.
Крупным размашистым почерком с характерным наклоном было написано: «Все, что касается заданий относительно журналиста. Пламени” тов. Орловского С.Н., а также возможные последствия в связи с исполнением этих заданий тов. Вашко И.П., ложится на мою ответственность, так как поручения давались мной. Милорадов».
— Вы этим воспользуетесь? — отчего-то с испугом спросил Лапочкин.
— А ты как думаешь?
— Нет!
— А чего ж тогда спрашиваешь. Я у него индульгенций не просил, — он почесал переносицу. — А вины моей — хоть отбавляй.
— А как же…
— Как она оказалась у меня? — Вашко встряхнул листком. — Обнаружил в папке, которую он передал через секретариат. Так-то, вот, приятель. Знаешь, что, — Вашко достал из бумажника пятирублевку, — сгоняй в буфет и купи бутерброды и чего-нибудь еще на свое усмотрение, похоже, нам еще долго сидеть.
Оставшись один, Вашко извлек из стопки прочитанных статей одну и принялся подчеркивать в ней красным карандашом фамилии. В этот момент зазвонил телефон. Вашко долго смотрел на него, и лишь после четвертого звонка решился снять трубку. Ему не хотелось сейчас говорить ни с кем, поэтому он не стал произносить привычных «алло», «да», а просто приложил трубку к уху и стал слушать.
— Иосиф, чего молчишь? — он узнал голос Киселева. — Не в настроении?
— Ты, как всегда, угадал.
— Неприятности?
— У кого их нет?
— У тебя, как понимаю, больше всех.
— Что имеешь в виду?
— Не надоело играть в прятки? Ты же меня прекрасно понимаешь.
— В смысле?
— Журналиста нашел?
— Ты уже знаешь?
— Служба такая. Как думаешь, куда он мог запропаститься?
Вашко потеребил кончик усов:
— Ума не приложу. Допускаю, что…
— А вот этого не надо. Он должен быть живым. Ты меня слышишь? Только живым и здоровым.
— А у тебя есть на примете источник с мертвой и живой водой?
— Кончай ерничать, Йоса! Ты же понимаешь, что после нашего контакта с ним у Политехнического и его публикаций в шведской газетенке он сразу потребовался очень многим. На карту поставлена и твоя, и моя биография.
— Ты хотел сказать, карьера? Что касается меня, то невозможно потерять то, чего не имел. Я ее не сделал — сыщиком был, сыщиком и остался.
— Он хоть жив? Ты проверил морги, реанимации?
— Предположим, проверил. Что дальше?
— Нет его? — не сдавался Киселев, пытаясь получить конкретный ответ, не допускающий двойного толкования.
— Успокойся, нет.
— Так где же он?
— А бис его знает.
— Может, подключить моих ребят? А?
Ответить Вашко не успел. В этот самый момент в комнату вошел Лапочкин и, сделав страшные глаза, шепнул на ухо лишь одну фразу: «Вас вызывает шеф!»
— Слушай, Леон, меня к руководству. Перезвоню позже, лады? — он бережно положил трубку на место.
— Помощь предлагает? — спросил Лапочкин, уловив окончание разговора.
— Лучше бы помог убрать этих ореликов от подъезда, да выбить из них показания, — пробурчал Вашко. — Не знаешь, зачем я понадобился генералу? Вроде, разговора у нас с ним не получилось.
— Могу только догадываться. По сведениям от его секретарши, у него сегодня побывали из прокуратуры Союза. Какая-то большая шишка… Вопрос, насколько ей известно, тот же, — он кивнул на копии статей.
— С чем нас и поздравляю, — сразу же как-то обмяк Вашко и бессильно опустил плечи. — Не понос, так золотуха! Хоть что-нибудь да прихватит. — И тотчас от его слабости не осталось и следа. Он вскочил с кресла и пробежался по комнате. — Ты говоришь, из прокуратуры Союза? Так, так… Иди сюда, к столу! — Вашко отодвинул стопки статей, оставив по центру стола одну с пометками красным карандашом. — Читай!
Лапочкин плюхнулся в кресло, а Вашко снова подошел к окну. Серой «Волги» не было. Она исчезла без следа. «А ведь это после звонка Киселева». Но стоило ему так подумать, как он обнаружил машину совсем в другом месте — ее нос медленно выползал из-за табачного киоска, расположенного у самого тротуара. Ошибки быть не могло, та же самая машина, только теперь с другим номером.