— Носилки! — крикнул в коридор врач. — Быстро. — И, повернувшись к Вашко, спросил: — Где ее документы?
— В письменном столе, — еле смогла произнести Жанна с кровати.
Вашко достал из стола документы, передал врачу и вышел на кухню. Но его снова позвали в комнату. Жанна ни в какую не хотела, чтобы ее увозили прежде, чем она повидается с ним.
— Кирова, восемнадцать, дальше вы знаете… — прошептала она. — Только спешите и простите меня, дуру!
— Пора! — заторопился врач. — Скорее в машину!
Вашко дождался пока все вышли, запер квартиру и, догнав процессию на лестнице, сунул ключ в карман пальто, которым была накрыта Жанна.
«Жигули» рванули с места одновременно со «Скорой». Не прошло и десяти минут, как Вашко уже притормозил у дома с зелеными балконами.
Дверь открыла Марина, машинистка из редакции «Пламени». Марина его не знала, но Вашко бесцеремонно проник в квартиру: носок ботинка в щель двери — надежный прием.
— Что вам надо? — в испуге закричала женщина, но Вашко уже был в коридоре.
— Где он? — грозно зарычал подполковник.
— Кто? — в испуге спросила Марина.
— Вы прекрасно знаете, кого я имею в виду… Мне нужен Орловский.
Тотчас распахнулась дверь в маленькую комнату, и на пороге появился тот, кого Вашко так хотелось одновременно обнять и ударить.
— Вы профессионал! — только и нашел, что сказать журналист.
— Премного вам благодарен, уважаемый. Позвольте вам сказать, что вы вот-вот станете отцом. Но вы, похоже, плохой муж, и будете столь же плохим отцом, — устало ответил Вашко.
— Я хороший муж и буду таким же хорошим отцом, — с уверенностью в голосе медленно произнес Орловский.
— А как же понимать все это? — Вашко обвел руками комнату в чужой квартире.
— Это не более, чем логово запуганного, загнанного зверя. Здесь холоднее, чем в самой неуютной холостяцкой квартире.
— Так возвращайтесь скорее назад! — простодушно заявил Вашко. — Я полагаю, здесь в скором времени для вас вряд ли будет спокойнее, чем в других местах.
Орловский молча прошел в комнату и вернулся назад, держа в руках маленькую книжицу синего цвета с короной на обложке.
— Что это? — опешил Вашко, беря ее в руки. Он с удивлением крутил в руках заграничный паспорт. Наклеенная фотография не оставляла никаких сомнений: паспорт был Орловского и паспорт был не советский.
— Как это понимать?
— А так и понимать, — огрызнулся Орловский. — Теперь я поддданный Швеции со всеми вытекающими последствиями. Может, теперь вы поймете, что именно желая Жанне и ее сыну (он так и сказал: «ее сыну» и это резануло слух Вашко) добра, я не мог оставаться в ее доме, не мог связывать ее семейными узами. У нее будут неприятности на работе! Что теперь об этом говорить — все в прошлом, жизнь разбита.
— Чем вы там будете заниматься?
— Писать. Писать и писать… Мне предложено место корреспондента «Свенска дагбладет» по русскому отделу. А еще впереди — книга! Я расскажу об этой истории.
— Вы сами хоть верите в то, что говорите?
— Верю!
— Дай-то бог! Вам уже, как я понимаю, все равно, что творится на родной земле?
Орловский сделал возражающий жест.
— Отнюдь. Теперь мне это столь же интересно, как и раньше, но я надеюсь, что смогу об этом рассказать людям.
Вашко как-то сбоку посмотрел на лицо журналиста — оно было одухотворенным.
— Не хочу быть предсказателем, но у вашей книги будет трудная судьба, она не скоро придет в Россию. Кому читать? Шведам?
— И, может быть, не только им. Правда не знает границ, если она правда.
— Вы думаете, там лучше? У них трудностей тоже хватает выше головы.
— А вот это дело самих шведов — я в эти проблемы лезть не стану. Мое дело — Россия. Мой дом.
— Не стройте из себя Герцена. Его «Колокол» и ваша газета — слишком разные вещи. Там тоже есть владелец, который захочет писать лишь о трудностях в нашей стране, об экономическом кризисе, девальвации рубля и так далее.
— Может быть, может быть…
— Оставайтесь. Для вас здесь непочатый край работы.
— Идеалист вы, Иосиф Петрович! В такие-то годы… А?
— А вы?
— Наверно, я тоже.
— Трудно было получить визу?
— Спасибо, нет. Помогли, — то ли с грустью, то ли с иронией произнес он.
— И скоро отъезд? — спросил Вашко.
— Через четыре с половиной часа. Вовремя меня вы застали.
Вашко усмехнулся.
— У вас до вылета еще достаточно времени. Прогуляемся? У меня есть несколько вопросов, на которые я не смог пока найти ответа. Машина у подъезда — отвезу с ветерком.