— Известны, — охотно согласился Уланов. — Именно поэтому я здесь.
— Вот как? — Вашко повернулся. — С какой целью?
— Все проверить за вами! — в глазах референта заплясали веселые чертики.
— ?!
— Вы не ослышались, — молодой человек, уже не стесняясь, улыбался. — Я обязан дождаться вашего ухода, проверить состояние замков и сдать помещения на пульт сигнализации. У нас так принято! Так что страдаю я не по своей инициативе, а по вашей милости. Гораздо охотнее я бы провел вечерок в ином месте.
Вашко кивнул — ответ его вполне устраивал. И хотя Уланов мог говорить далеко не всю правду, того, что он поведал, было достаточно для проверки в утренней беседе с «дипломатом», а значит ему не было особого смысла врать.
— Погасите свет, запирайте комнату и идите к нам, — проворчал скорее по привычке, чем по необходимости, Вашко.
Лапочкин давно сидел в кресле и листал журналы с «девочками».
— Узнал? — бросил в его сторону Вашко.
— Так точно, товарищ подполковник! Телефон-автомат на Садовом кольце. Где-то у входа в «Руслан». Оттуда как раз отменно видны наши стеклышки, — он кивком показал на окна.
Едва Евгений договорил, как дверь открылась и в комнату нехотя вошел Уланов. Лапочкин, тотчас забыв о журналах, удивленно уставился на вошедшего и лицо его вытянулось.
— Смотри свои книжонки, — буркнул Вашко. — С тебя, как с козла — молока. Подсаживайтесь, Олег Сергеевич, попробуйте сочетать приятное, куда я отношу наблюдение за нами, с полезным — давайте вместе посмотрим эти бумаги, — он кивнул на заваленный документами стол. — Я не в состоянии здесь отделить, как говорится, зерна от плевел.
— Почему вы решили мне довериться? — Уланов не спешил снимать плащ и стоял у двери.
— А кому еще? Есть варианты?
— Вы ничего здесь не найдете. Это было бы смешно! Надо знать Тушкова!
— Вы полагаете? — отчего-то смутился Вашко.
— Скрытность Тушкова не знает границ. Он никого не посвящал ни в семейные дела, ни в служебные. Учтите время, когда он впервые вошел в это здание! Годы прошли! Воспитание сказывается — не болтай лишнего, держись скромно, почитай начальство. Неужели вы могли допустить мысль, что мы раньше вас не проверили содержимое его стола — это было сделано еще перед обедом.
— И ничего заслуживающего внимания не обнаружили?
Референт отрицательно покачал головой.
— А журналы? — Вашко посмотрел в сторону Лапочкина. — Их можно найти у каждого из вас?
— В принципе, да… Но они, как правило, долго у нас не задерживаются — какой смысл хранить старье. Новая поездка, свежие издания.
— А он, как будто, не ездил! — счел необходимым напомнить Вашко.
— Ему перепадало с барских столов. Отдавали, когда уже никто не интересовался.
Часы показывали одиннадцатый час. Вашко размял в пепельнице погасший окурок и сказал:
— Спасибо за помощь, Олег Сергеевич.
— Вы кого-то подозреваете из наших?
— Разрешите ответить через некоторое время.
3. ЧЕРЕЗ ДВА ЧАСА.
— Простите, что беспокоим в столь неурочный час, — виновато произнес Вашко, когда наконец соседка Тушкова открыла дверь. Женщина на самом деле оказалась подслеповатой — сильно щурила глаза, пытаясь разглядеть посетителя.
— Из милиции, подполковник Вашко. Разрешите войти? — он предъявил удостоверение, и старушка, похоже, страдавшая бессоницей — несмотря на час ночи во всех комнатах горел свет, а она была одета не только в халат, но и в обвислый вязаный жакет — долго и придирчиво изучала документ, близко поднеся его к глазам.
— У меня не прибрано, — она по-прежнему загораживала вход в квартиру.
— Дело касается вашего соседа, Ивана Дмитриевича. В каких вы с ним отношениях?
Старушка неприязненно фыркнула.
— Я не буду с вами беседовать, если вы не перестанете задавать бестактные вопросы. Я соседка, и не более того. А что? С ним что-то случилось? Меня второй раз за день спрашивают про него? До вас уже был один молодой человек с приятным голосом.
Как бы то ни было, но Вашко еще минут двадцать пришлось выслушивать ее рассуждения о тех, кто целыми днями стремится укоротить ее существование на белом свете, где жизнь, прямо скажем, и без того не очень-то веселая. Судя по ее словам, в одном подъезде живет столько негодяев и пьяниц, что милиции давно пора уже пристально присмотреться не столько к безобидному и весьма положительному Тушко-ву, сколько ко всем остальным обитателям дома. Добиться от нее большего, чем днем удалось Лапочкину, было делом неперспективным. Поблагодарив старуху, Вашко открыл дверь в квартиру Ивана Дмитриевича. Две комнаты, прихожая, маленькая кухня. Все вымыто и вычищено до блеска. Всюду порядок и чистота.