Аккуратно повесив плащ на вешалку, Вашко прошел к телефону.
— Женя, позвони Жоре-криминалисту — он человек холостой, ложится поздно. Надо осмотреть здесь все, как положено. Уж тут-то до нас еще никто не рылся.
Ждать пришлось долго, и Вашко успел выкурить сигарету. Порывшись в банках и баночках на кухне, нашел кофе, заварил и выпил две чашки. За окном угадывались очертания высотного дома на Котельнической набережной. В темноте светилось лишь несколько окон, да подмигивала вывеска над кинотеатром «Иллюзион».
В комнате неожиданно зазвонил телефон. Вашко снял трубку. Голос показался знакомым.
— Это ты? — осторожно спросил голос с прежними грубоватыми интонациями.
— Гм… — делая вид, что жует, ответил Вашко.
— У тебя горит свет и я решил позвонить… Ты что, простыл?
— Не без того, — с хрипотцой ответил Вашко — он не сильно грешил против истины, так как и на самом деле чувствовал себя достаточно паршиво.
— Можно зайти?
— Валяй! — в трубке раздались частые гудки.
«Ну вот, сейчас мы и познакомимся, — Вашко с удовлетворением потер руки. — Кто такой?»
Но встрече не суждено было состояться. И виной тому оказался Лапочкин — как он мог додуматься подкатить к подъезду на служебной машине? Вашко готов был наорать на него. Бросив через плечо: «Без меня не начинайте!», он стремглав выскочил на улицу и торопливо прошел сначала в одну, а потом и в другую сторону. Улица была безлюдна.
«Конечно же, он увидел автомобиль, — думал Вашко, замерев перед телефонной будкой. — Вот же какая невезуха! Звонит, не называет своего имени, ищет встречи с Тушко-вым. А может, он тоже… Нет, двое сумасшедших за один день — это, пожалуй, многовато».
Дверь будки жалобно скрипнула и замерла. Вашко посмотрел на нее, мгновение-другое размышлял, а потом стремительно бросился к подъезду — он понял, что звонили именно отсюда — из этой будки были видны светящиеся в ночи окна Тушковской квартиры. Более того, в светлом проеме окна совершенно отчетливо выделялись фигуры похожего на «кубик» Евгения и долговязого Георгия, пытавшихся разглядеть блуждающего по улице Вашко.
— Жора, с чемоданом на выход! — скомандовал Иосиф Петрович, едва отдышавшись от быстрой ходьбы по лестнице.
— Мы не виноваты, Петрович! — принялся оправдываться Евгений. — Попробуй найди ночью другую машину — эту то выпросил в дежурке еле-еле.
— Потом поговорим, — буркнул Вашко. — Бегом к телефонной будке и попробуйте снять пальчики с трубки. Хорошо, что ночь — там сейчас никого нет. Быстрее, одна нога здесь — другая там!
Подойдя к окну после их. ухода, Вашко плотно запахнул шторы и, плюхнувшись в кресло, положил руку на грудь: сердце колотилось изо всех сил.
Входная дверь скрипнула, и на пороге появилась соседка Тушкова. «Только старой карги здесь еще и не хватало, — неприязненно подумал Вашко. — Завтра всему дому разболтает».
— Иосиф Петрович, — начала женщина от порога, — она оказалась не такой уж и слепой — имя и отчество в удостоверении не только прочла, но и запомнила. — Я хочу вам кое-что рассказать об Иване Дмитриевиче… Думаю, что вам это интересно. У меня были подозрения, что его убьют, но я не предполагала, что это произойдет так скоро.
— Откуда вам известно, что его убили?
— А разве по иному поводу милиции дождешься. Только убийство! Скажите, его будут привозить домой или прямо из морга?
— Пока еще не решили, — прервал он ее. — Скажите лучше, что вы заметили необычного?
— Я живу в этом доме с шестьдесят второго. Прекрасно знала и его жену-покойницу… Славная была женщина, не чета нынешним хозяйкам. И дочка у них прилежная, вежливая такая. Ну, это уже быльем поросло. Теперь-то дочка редкий гость! Может, раза два в год и наведается, а так он все один, да один. Но мужчина приличный, и, судя по всему, хозяйственный. По утрам, как идешь в молочную или за хлебом, а он уже на лестнице ботинки свои гуталином наяривает. Я ему как-то сказала, чтобы в квартире чистил, так он туда и перебрался — больше на лестнице не скипидарил.
Вашко слушал, не перебивая. Он преодолевал усталость из последних сил. Похоже, температура была высокая: лоб полыхал жаром.
— Да вы меня не слушаете вовсе, — долетел до Вашко голос соседки.
— Отчего же… Слушаю! — вскинулся Вашко, еле разлепив веки.
— Ага, — согласилась она. — А тут он и заявляется снова. Ждет, понимаете, на лестнице и никуда не уходит. Я к нему присмотрелась с подозрением… А чего доверять, коль впервые вижу! Ничего из себя, светленький такой, видный мужчина! Подождал, подождал, да вниз пошел. Ну, думаю, не дождался болезный, а сама к окну — интересуюсь: куда пойдет. Гляжу, а навстречу ог автобусной остановки сам идет! Остановились они друг против друга, посмотрели секунду, а может и поболе чуток, а потом этот длинный чего-то руками у носа Иван Дмитриевича махать начал. Ну, прямо доказывает ему чего, а тот не соглашается. Так и разошлись они!