— Ты думаешь, она что-нибудь знает?
— Об отце? Отношения у них, надо прямо сказать, прохладные. Ни целую, ни крепко обнимаю.
— Даже о детях не пишет?
— Ей тридцать пять. Может, в старых девах?
— Портрета нет? — Вашко обвел взглядом стены — репродукция картины какого-то художника с цирковым артистом на огромном мяче, фотография памятника Юрию Долгорукому и все.
— Есть одна… — Евгений подал снимок блондинки, закрепленный в старой темной деревянной рамке. — Стояла в спальне у кровати.
Вашко достал очки и долго разглядывал фотографию.
— Ничего особенного. Не дурнушка.
— Можно взглянуть? — криминалист принял из рук Вашко снимок и, мельком посмотрев, отдал Иосифу Петровичу. — Но и красавицей на назвать.
— Ближе к делу, ребятки, — недовольно пробурчал Вашко. — Утро на дворе. Девочку мы проверим — это ты, Женя, берешь на себя. Дальше!
— Кроме того… — Лапочкин, громыхнув по краю стола рукояткой пистолета, по-прежнему болтавшегося в кобуре, взял другой листок бумаги. — В течение прошлой недели он несколько раз звонил в Одессу — счет пришел, но не оплачен. Правда, он его и не видел — лежал в почтовом ящике. Разговоров было три — все короткие, по три минуты.
— А одежда? Карманы смотрели?
— Чисто. Ни ключей, ни документов.
— Ясно! Что кроме пальцев?
— С пальцами история такая: судя по всему, у него бывал мужчина. Принимал он его не только на кухне — два отпечатка на шкафу и один на прикроватной тумбе. Все идентичны следу с телефонной трубки!
— Выводы? — исподлобья смотрел Вашко.
— Выводы… — криминалист поскреб курчавую шевелюру. — В гостях бывал мужчина.
— Которого не видел никто из соседей! — вставил слово Лапочкин.
— А ты еще с кем беседовал кроме нашей «блаженной»? — непочтительно отозвался Вашко о соседке.
— Да, еще с двумя…
— И все слепые?
— Нет, но никто не видел. Утверждают в один голос — жил один и скромно. Ни гостей, ни праздников. Изредка дочь.
— А он тем не менее бывал, — задумчиво произнес Вашко и вдруг спросил. — Выходит, он по ночам ходил? Старался без свидетелей. К чему бы это? А?
— Педераст? — предположил криминалист. — А как же журналы с девочками, что в столе на работе?
— Одно другому не мешает, — веско заметил Евгений.
— А накопали-то не так уж и густо, — подытожил Вашко. — Ладно, — махнул он рукой, — давай собирать шмотки и наводить порядок… Сегодня нам еще предстоит побывать здесь, — Вашко улыбнулся своим мыслям и принялся разглаживать большим пальцем усы. — Думаю, что не одним… Надо сделать высший класс — никто не должен увидеть, что здесь кто-то побывал, — он поднял вверх указательный палец. — В том числе и хозяин!
— Вы собираетесь… — Лапочкин неотрывно смотрел на начальника, приоткрыв рот — сколько они знали друг друга, а нет-нет да и удивит Вашко подчиненного неожиданной мыслью.
— Это знаете ли… — покачал головой криминалист. — А врачи?
— Положитесь на меня. Все будет, как говорится, тип-топ. Вот увидите!
Как ему удалось уговорить врачей, для всех осталось загадкой. А может и самому врачу было интересно посмотреть на поведение пациента в иной обстановке или он питал надежды на какой-нибудь особый терапевтический или психолечебный эффект. Так или иначе, но Вашко удалось его уговорить.
Для визита хозяина в квартиру была назначена вторая половина дня. Это было удобно не только для больного, которого успели накормить и сделать необходимые процедуры, но и для Вашко: он накоротке прикорнул на диване в служебном кабинете да перекусил в столовой. На этот раз ни криминалиста, уехавшего домой отдыхать, ни Лапочкина, бывшего вообще неизвестно где (Вашко звонил ему, но дома телефон не отвечал, а на работе его следы растаяли тотчас после утреннего возвращения), не было. Зато доктор решил изрядно подстраховаться и привез трех медсестер.
Иван Дмитриевич как послушный ребенок шел из машины и, ведомый под руку, стал медленно подниматься по лестнице. Соседка по квартире, заслышав шум, приоткрыла дверь и, увидев меж двух сестер в пальто, наброшенных поверх халатов, Тушкова, зажав ладонью рот, спешно хлопнула дверь. Вашко пристально наблюдал за лицом больного, но в его взгляде не проскользнуло ни одной мысли, ни одного воспоминания.