— Да что вы, — он усмехнулся, — это случайность, там все приукрасили.
— А вы правда с самой Натальей Водолеевой снимались? Это не фотошоп? Вот честно? Это же вы? Вы?
— Честно, я...
— Ой, а какая она? Расскажите, — женщины подошли к нему поближе.
— Обыкновенная, хорошо воспитанная, приятная, красивая, но это и так видно... Помогает вот деткам из нескольких детских домов. Она хорошая...
— А вы правда художник? — спросила другая воспитательница, попутно вытирая нос маленькому серьезному мальчику, норовившему врезать всем по коленкам красной, большой лопаткой. — Иди, Даня, иди...
— Правда. Хотите, я сделаю наброски ваших портретов?
— Ой, да, сделайте!
— Нет, не надо...
— А сколько будет стоить? — перебивая друг друга, засуетились женщины.
В результате он договорился с двумя: молоденькой и бойкой девицей и, наоборот, пожилой и степенной, заслуженной воспитательницей. Женщины увели детей гуськом в садик, приближалось время обеда, а он пошел дальше. Он гулял без цели, когда проголодался, зашел в кафе, купил булочку с маком и кофе, жевал и глазел по сторонам. Он не видел жизнь, не видел, вот уже лет десять умудрялся ходить по этим улицам, называть себя художником и ничего вокруг не видеть! Он был так поражен, но не расстроен: теперь-то он насмотрится всласть, будет самым любопытным пешеходом, станет туристом в своем городе.
И он гулял весь день, заходя в маленькие кафе и большие столовые, в торговые центры, пахнущие дорогим парфюмом, и книжные магазины, в которых витал запах свежей типографской краски... Он всматривался в лица, отмечая, сколько вокруг красивых молодых людей, одетых просто, но с тем самым шиком, который был раньше присущ только европейцам. Попадались и те, про кого проще всего было сказать «вырожденец». Богатство соседствовало с нищетой почти на каждом шагу, красота превращалась в вульгарность, а откровенная пошлость вдруг оборачивалась чуть ли не невинностью... Он делал зарисовки, еще толком и не зная, что ему пригодится, и чуть не опоздал на назначенную Родионом встречу, а когда появился около метро, Родион удивленно несколько секунд его рассматривал.
— Ты, часом, не влюбился?
— Бес в ребро? Нет, что ты! Разве что только... нет, это слишком пафосно, на самом деле, просто гулял и рисовал.
— А... ну да, — с сомнением проговорил Родион, — ладно, пошли, посидим у Палыча. Палыч — это мой друг, у него тут кафе неподалеку, прямо на канале. Там так кормят, обалдеть! — несмотря на свою прямо-таки болезненную худобу, Родион все время что-то жевал и обожал проводить встречи в разных кафе и ресторанах.
Кафе с рыбьим названием пользовалось популярностью: в зале было некуда яблоку упасть, но Родион прошествовал к стойке, о чем-то быстро переговорил с барменом, и их провели в другой зал, где было намного тише.
— Ну, рассказывай! — потребовал Родион, усевшись за столик, — нам сейчас кофе принесут, а потом все остальное.
— Да, собственно, что рассказывать? Позвонила какая-то девушка, сказала, что...
— Из Москвы или Питера?
— Понятия не имею, — с легким раздражением ответил он. — Я и спрашивать не стал! Ток-шоу! Телевидение! Что я, собачка дрессированная...
— Тут ты в корне не прав! — заявил Родион. — Тут вопрос, ты сам-то чего хочешь? Если тобой заинтересовались, то это можно использовать и бабла нарубить по-быстрому. Наверняка предложат в рекламе сниматься, типаж у тебя редкий и классный, камера тебя любит, такие мужики в возрасте, да чтоб так выглядели — на вес золота. Так что, если хочешь...
— Нет, — он усмехнулся, — не хочу. Такая слава, а уж тем более, как ты говоришь, бабло мне не нужны. У меня всего вдоволь.
— Тогда чего? Смени номер телефона, а лучше купи симку на кого-нибудь другого и дело в шляпе.
— Я... — он не собирался рассказывать никому про идею новых «Тружеников», хотел сперва сделать, а потом, всей серией представить где-нибудь, может даже привлечь к этому делу Родиона, но неожиданно для себя, поначалу запинаясь, потом все увереннее рассказал про свою задумку.
— Слушай, а это реально круто! — заявил Родион, — и круто, что ты мне сейчас рассказал. Вот смотри, — Родион придвинулся ближе, — если сейчас не начать тебя раскручивать, то потом будет поздно и много времени уйдет на то, чтобы привлечь к тебе интерес. И что? Ну выставишь ты свои шедевры в галерее где-нибудь на Жуковского. И чего? Ти-ши-на. Посмотри сам — никому не нужна живопись, ну в классическом смысле. Всем интересно, если что-то в этом кроется еще! Короче, задачу я понял. Двадцать процентов мои, остальное — тебе. Буду выбирать нормальные ток-шоу, а не блевотину разную, клянусь. Ну еще интервью... то-се.