— Жди смс, все напишу, — и Родион, распевая арию Мистера Икса, поскакал вниз по лестнице.
7
Вечером следующего дня, в огромном пафосном зале одного из новых бизнес-центров, которые наросли как грибы, он стоял, подпирая стенку, и смотрел как непривычно деловой и серьезный Родион раздает указания. Он не жалел, что пришел — когда еще увидишь, как обычно такие раскрепощенные и наглые звезды стоят чуть ли не по стойке «смирно», боятся сделать что-то не так. Компания была разношерстная, но почти всех объединила неискренность, с которой даже Родион ничего не мог поделать. Было видно, что все наиграно, натужно, праздника, который был нужен заказчикам, не получалось. И никто не был виноват, просто иногда случалось так — не выходит, нет настроя, не получается. Родион был уже на грани истерики, но ничего поделать не мог. Заказчики мрачнели лицом, что на общей атмосфере отражалось не лучшим образом. А он чувствовал себя почти предателем, потому что, затаив дыхание, с извращенным удовольствием и интересом, следил за всеми, за каждым, подмечая жесты и позы, выражения глаз и жалел, что даже карандаша не прихватил с собой. Но, наконец, невидимые шестеренки сцепились верно, праздник стал набирать обороты, присутствующие расслабились и все пошло на лад.
Родион, весь в мыле, прислонился к стене рядом с ним:
— Если я еще раз скажу тебе, что «работы, считай, никакой» — убей меня сразу!
— Ничего, бывает, — он хлопнул его по плечу, — ты молодец, вырулил. Я, если честно, думал, уже не выправится.
— Я тоже так думал и прикидывал, куда валить из города, потому что после такого провала мне тут делать было бы нечего. Уф. Напьюсь, вот прям завтра и напьюсь вусмерть.
К ним подошел молодой мужчина, чуть старше Родиона. Глядя на этого холеного юношу, он отчего-то вспомнил, что фараонов рисовали крупнее простых смертных. И вот сейчас этот парень, несмотря на свой невысокий рост, смотрел на них немножко сверху вниз, как истинный фараон.
— Родион, вы отсняли весь материал? Меня ждут в Москве, хотелось бы уже сбежать.
— Еще буквально минут 20-30, Михаил Юрьевич, — сказал Родион. — Но если срочно, я сейчас с Михеем поговорю, мы доснимем с вами все что надо и... — он замялся, — одну минуту, — и поспешно ушел.
Михаил Юрьевич внимательно и спокойно, не стесняясь, осмотрел его с ног до головы, словно сканируя:
— А я вас знаю. Вы художник? В последнее время о вас часто пишут. Я интересуюсь живописью. Мой банк... я решил, что надо вкладывать деньги и в искусство. Вот, сам закупаю картины, создаю фонд. Я, конечно, не Третьяков, но как знать, — и он довольно улыбнулся, явно ожидая восторгов.
— Это очень... — он запнулся, — это здорово. Я даже не знал, что кто-то из бизнесменов по-настоящему болеет за живопись. Родион вот меня убеждал, что живопись не в моде.
— Много он понимает! Мода, не мода. Не ему судить. Понимаете, элита живет немного иначе, чем привыкли думать простые люди. Вы уж простите, но что вы — творцы, что мы — дельцы, далеки от народа, как космос.
Он кивнул, не желая ни соглашаться, ни спорить.
— А сейчас вы над чем-то новеньким работаете? — спросил Михаил Юрьевич, посмотрев на часы.
— Работаю, — продолжать тему ему не хотелось.
— Дайте, угадаю, — Михаил приложил палец к губам и прикрыл глаза, — у вас была одна очень удачная серия, ее еще тиражировали много, я помню... наверняка ее продолжаете? Сиквелы в моде, всем интересно как прозвучит старая тема в новых условиях. Угадал?
— Да, — не без горечи признал он. Ему было неприятно думать, что идея лежала настолько на поверхности и выглядела от этого какой-то конъюнктурной — опять конъюнктурной!
— О! Я бы посмотрел! Позовете на выставку?
— Обязательно, — он вымучено улыбнулся.
Подбежал Родион и увел собеседника в другой конец зала и тут же вернулся.
— Обо мне говорил? Такой мужик — с одной стороны классный и не жадный, что редкость в их племени. Богатый — ахеренно. Но если что не по нему, все, можно тихо ползти с чемоданом из города. Мстительный и с хорошей памятью. Так что он сказал?
— Ничего, просил звать на выставку. И угадал, что я «Тружеников» пишу, — ответил он недовольно.
— Да ты что? — обрадовался Родион. — Ну, все, считай, вопрос с выставкой решен. Я тебе больше скажу: они могут купить у тебя картины, он на живописи вот прям реально повернут. Не знаю, мнит себя Саввой Морозовым или еще кем, но собирает картины давно и больше всего любит советский реализм. Вот интересно, ему-то его за что любить?
— Не трещи! — осадил он Родиона, — надо сперва закончить работу, а потом будем говорить о выставках.