— Неужели на наш центр кто-то решил напасть? И я все пропустил? — доставая книжку, выдал он дежурную шутку.
— Да конечно! — ответил Валентин. — Приезжали боссы, все тут бегали, суетились, идиотизм! Все с такими лицами — смотреть противно. Примчались и умчались. И зачем, спрашивается, приезжали, паразиты?
День поплыл своим чередом, не предполагая никаких коллизий. Уже ближе к обеду, Валентин как раз сходил «перекусить и перекурить» раз пятый, в холле началось движение. Несколько парней, все на одно лицо, с окладистыми бородами, в клетчатых, словно маловатых, рубашках, и в узких, тесных джинсах на худощавых задницах, внесли кофры, осветительные приборы и, сгрузив все это около их стойки, стали названивать кому-то. Кто-то куда-то не приехал, и срывалась съемка, юноши ругались, шипели в телефоны. Через несколько минут к ним спустился еще один, но только местный, и тоже стал звонить, шипеть, ругаться и заламывать руки. Потом к ним присоединились еще пара юношей и девушек.
Он с интересом наблюдал за этим представлением, гадая, чем и как оно закончится, и размышлял, не пора ли хоть формально вмешаться, и никак не ожидал, что один из малолетних хипстеров бросится к нему.
— Добрый день, я Родион, — лучезарно улыбнулся он, — я тут работаю.
И замолчал, видимо ожидая восторженного: «Ну да, конечно! Я вас знаю-помню», но в ответ он лишь кивнул. Родион не смутился:
— Нам требуется ваша помощь. Можно вас украсть часа на два, а лучше на три? Если вы не против, то ваше начальство я беру на себя, — и снова улыбнулся.
— То есть — украсть? — он действительно не понял, что от него хотят. Хипстер вздохнул, улыбнулся еще шире:
— Понимаете, у нас съемка намечена, тут, недалеко, в парке. Все разрешения получены, освещение вот то, что надо, погода, температура, все отлично, но один... герой не приехал! А вы нам, вроде как подходите... — и замолчал, выжидательно, со слезой во взгляде смотря на него.
— И я вам подхожу? Я? — уточнил он, хмуря брови. — Для съемки?
— О, ничего такого там не будет, все очень красиво, для глянца! Я вам гарантирую, никакой похабщины и дурновкусия!
— Мне шестьдесят три, — зачем-то сказал он.
— Да хоть семьдесят три! Вы и не будете главным действующим лицом, но... очень надо! Выручите, а мы... — и он на рекламном буклете написал цифру и приписал значок «евро».
«Кисти. Самые лучшие. И краски, и холсты, и подрамники, и даже сменить этюдник, — пронеслось в голове, ¬— и еще останется на хороший коньяк. Черт...» Отказываться было глупо, соглашаться — нелепо. Все это походило на розыгрыш.
— Но только с начальством... — он не успел договорить, а Родион с воинственным кличем уже несся к своим. Там засуетились, одна из девушек подбежала к нему, попросила встать, осмотрела, снова радостно закричала: «Родя — ты гений! Размер в самый раз! Ох, какое чудо чудесное!». Было похоже, что он попал в какое-то кино и это ему совсем не нравилось.
С возрастом он все больше и больше сторонился компаний и это, он полагал, был еще один гвоздь в гроб его успеха. Он не умел сдруживаться, сближаться с другими людьми, а это было необходимо — быть в теме, в тусовке. Нет, не выслуживаться перед властью, иногда это было как раз во вред, но вариться в общем котле, чтобы пеной тебя вынесло на поверхность, а ему это не нравилось, как сейчас не нравились восторженные, слащавые, и до ужаса ненатуральные возгласы длинноногой девицы.
Его отпустили, что уж там придумал Родион неизвестно, но начальство самолично позвонило и благословило. Его загрузили в маленькую машину, названную так только по недоразумению, слава Богу, ехать было близко, в заброшенную часть острова, на противоположный берег от яхт-клуба, пока еще тихий и неприметный. Было уже ясно, что и тут настроят дома для тех, кто хочет жить в городе, но так, словно тут милый райский деревенский уголок.
Родион шустро руководил процессом, моментально став собранным и серьезным. Все слушались его беспрекословно и работали на удивление слажено. Вот уж сложно было представить, что у молодежи может быть такая дисциплина.
К нему подошел высокий парень с фотоаппаратом в руках, поздоровался, посмотрел с интересом:
— Я вас не знаю. Должен был приехать Евгений.
— Я вас тоже не знаю, — ответил он ему в тон, — должен, но буду я. Чего делать-то надо?
Фотограф усмехнулся:
— Так вы не в курсе?
— Я не... — только и успел ответить, тут же подлетел Родион, увлек его в сторону, передал на руки своей ассистентке, целлулоидной восторженной барышне, одновременно объясняя фотографу, что все сейчас будет готово и в самом лучшем виде.