Она уже слышит голос полицейского по ту сторону линии и зовет на помощь в трубку, называет адрес. Именно в этот момент он настиг и ударил ножом по ее руке. Телефон упал на пол. В ее ушах зазвенело до глухоты. Громкая тишина. Она смотрит на свои окровавленные руки и огромную рану.
Лили не помнит больше ничего. Просто падает. И думает, что умирает. Затем все словно в тумане… Ее забирает скорая медицинская помощь. Вокруг ходят не понятные люди, одни незнакомые лица и самой последней она запомнила медсестру в белом халате, которая ставила ей капельницу. Все последние воспоминания мутные. Она плавала в воздухе в неподвижном состоянии. Ее везли на авто скорой медицинской помощи. Движение автотранспорта ей мерещилось, как плавание на поверхности воды. С этим ощущением она ушла в глубокий сон.
Очнувшись через сутки Лили, узнала, что Эндрю сбежал. Это было для нее самой большой несправедливостью. Он должен был понести наказание не по тому, что сделал с ней, а по тому, что хотел убить своего ребенка.
Ребенок. Она приподняла голову и бросила взгляд на свой живот. Безумный страх смешался внутри, превратившись в злобную насмешку.
«Что с моим ребенком? Мой малыш!»
Лили зарыдала в голос и соскочила с постели. Мгновенно рухнула на холодный пол из белого кафеля. В палату прибежала медицинская сестра. Она вернула Лили на кровать, с наставлением лежать не вставая.
– Что с моим ребенком? Что с моим ребенком? – словно в бреду повторяла Лили, схватив медсестру за предплечье. – Что с моим ребенком?
Медсестра сморщилась от боли, но она вовсе не злилась.
– С ребенком все в порядке, – наконец сказала медсестра, вырвавшись из рук обезумившей Лили.
Лили почувствовала пронзающую боль в руке и закричала от остроты испытываемой боли.
– Больно!
В палату прибежала другая медсестра с раствором в руке. Она очень ловко обработала рану на руке Лили, которая была нереально огромной. Но боль не прошла.
– Скоро боль пройдет, потерпите, – мягко сказала первая медсестра. – Сейчас придет врач и все объяснит. Вам нельзя вставать с постели.
Лили кивнула два раза и взглядом уткнулась в потолок. Слезы потекли по щекам, заливаясь в уши.
– Ну что вы, не плачьте, малыш в порядке. Врач назначил вам ультразвуковое излучение, и очень скоро вы сможете послушать сердцебиение малыша и узнать, сколько он весит.
Медсестра так мила, словно она ангел.
– Правда? Спасибо.
Девушка снова заплакала, но теперь текли слезы счастья. Что бы ни случилось, она защитит своего ребенка. Она взглянула на перевязанную белым бинтом руку. Воспоминание мельком пронеслось в ее голове, и она с ужасом вспомнила об ударе ножом по руке. Ее рука теперь будет безобразна? Ну и пусть будет такой. Самое главное, что с ребенком все нормально.
Беременная положила здоровую руку на живот и закрыла глаза, расплываясь в счастливой улыбке.
Лили пришлось долгое время находиться в больнице, где она боялась даже своей тени. Ее лечили психологи, а она отказывалась выписываться и умоляла оставить ее в стенах больницы. У нее была мания преследования. Больше всего она боялась за жизнь своего малыша, которого носила под сердцем. Врачи позволили ей остаться в клинике до родов. Все вокруг начиная от медицинского персонала и заканчивая пациентами заботились о беззащитной женщине.
Лили присела и потянулась к стакану с водой, стоявший на тумбочке у изголовья. Рядом в детской кроватке спит Эрик.
Она опустила голову в кроватку, убрала свои длинные волосы, не прикасаясь, понюхала сына. Только его запах успокаивает мать, и она понимает, что хочет жить. Хочет жить ради него. Хочет жить, чтобы воспитать его хорошим человеком.
Прошлое не безупречно, но упрекать его бессмысленно, а вот изучать полезно.
Максим Горький
ДЖЕННИ И КРИС
Крис стоит за занавеской. Дженни который раз заставляет его стоять так. А еще вынуждает надеть наушники. Он понимает, почему она так делает, но думает, что занавеску можно было бы и не закрывать, все равно не стал бы подглядывать.