Зато Воронину понравилась «сова» — машина, исключительно легкая в управлении на любых скоростях. Конечно, подвесное вооружение у «совы» было откровенно слабовато по сравнению с «филиппком» и уж тем более с «мустангом», да и до универсальных возможностей того же «филиппка» ей было далеко при атаке, например, на корабли, но встретиться на «филиппке» с «совой» в бою было бы делом тяжелым и очень опасным. Не сильно хотелось бы, откровенно говоря.
Спать поручик отправился уставшим, но довольным. Ему сегодня все-таки удалось на тренажере завалить «мустанга», управляя двести седьмым носатым, причем даже два раза. Другое дело, что самого его условно сбили четырежды, но главное — он, наконец, уловил, как сглаживать рыскание «носатого» на виражах и выходе из пикирования. Теперь дело пойдет куда веселее. Но это все потом, а сейчас спать, спать и спать!
С утра Воронин, в темпе умывшись и позавтракав, был отправлен на дежурство. Расслабляться пилотам в сто первом особенно не давали. Поскольку эскадрилья на «Пластуне» была одна, но с двойным комплектом истребителей — родных «филиппков» и «трофейных», как острили в сто первом полку, «мустангов», то в полной готовности к вылету могли держать и те, и другие машины. Мало ли, какая будет надобность по тревоге — показать свое истинное лицо или опять прикидываться западниками. Сейчас дежурили звено «филиппков» и пара «мустангов». Поручику предстояло дежурить в кабине «филиппка», что сам Воронин расценивал как удачу. На привычном, до автоматизма освоенном ИФ-39 он, несмотря на все свои успехи в овладении чужими истребителями, чувствовал себя куда как более уверенно. Даже вот так тупо сидеть в кабине, и то гораздо приятнее. Можно, кстати, и подремать пока что…
Не вышло. Рев сирены, лихорадочные попытки вспомнить, кто ты, где и почему сейчас находишься, и как раз как только вспомнил, в ушах зазвучал голос комэска:
— Дежурному звену «филиппков» срочный вылет! Разбит русский корабль! Искать спассредства с выжившими!
Уже через несколько секунд гравитационная катапульта выбросила «филиппок» поручика в космос, а еще через секунду вышли на полную мощность заранее прогретые движки истребителя.
Мать же вашу в гной-перегной! Опознать в искореженной груде металла, рядом с которой дрейфовали совсем уж бесформенные обломки, фрегат «Гусар», в чьем сопровождении «Пластун» должен был возвращаться на базу, поручик смог далеко не сразу. Сбросив скорость до минимума, Воронин вслед за ротмистром Тереховым медленно облетал погибший корабль, напряженно всматриваясь в поисках спасательных капсул или людей в скафандрах.
Похоже, бесполезно. По всему выходило, что «Гусара» сначала расстреляли мощными лучевыми орудиями, никак не меньше, чем у крейсера, а то, что осталось, потом долго поливали огнем из лазерных пушек, именно чтобы полностью исключить возможность того, что с корабля кто-то спасется.
Вот же гниды… Но кто?! У кого настолько снесло башню, чтобы напасть на русский военный корабль? Да ладно, это потом, это уже потом, сейчас смотри, смотри, поручик, внимательнее смотри, может, кому-то все же повезло уцелеть!
К мертвому кораблю спешили остальные «филиппки» эскадрильи, все разведчики-беспилотники и все спасательные боты «Пластуна». Подчиняясь приказу ведущего, Воронин осторожно и аккуратно двинул машину между обломками поближе к остову фрегата.
Стоп! Что это?! Аккуратно и осторожно переложив движки на реверс, поручик самую малость сдал назад, чтобы лучше рассмотреть какие-то непонятные блики слева-сверху. На оплавленном краю вырванной с места и скрученной плиты корабельной брони мигали, вспыхивая и мгновенно угасая, отблески света, шедшего изнутри свертка, в который превратилась под огнем лучевых пушек толстая броневая плита. Что там может светить? Или гореть? Ну ж точно не гореть, вакуум, он и есть вакуум. И, черт возьми, блики появлялись и гасли не хаотично, а с четкими интервалами.