— Капитан счастлив приветствовать мистера Саммера и мисс Стоун! — это, стало быть, бывшего атлета и его куклу. Честно говоря, Роман сомневался, что капитан был прямо уж так счастлив. Хотя Ферри и попытался изобразить на лице что-то такое.
— Капитан рад встретить среди наших пассажиров мистера и миссис Дюбуа! — грузный француз лет сорока и его совсем юная миниатюрная супруга на открытую палубу не выходили, поэтому Роман с Хайди их раньше не видели.
— Капитан с удовольствием приветствует мистера и миссис Корнев! — рукопожатие капитана было ожидаемо крепким, а вот Хайди он с галантным поклоном пожал руку аккуратно и бережно.
— Капитан рад видеть мистера и миссис Вителли! — молодые итальянцы были явно польщены вниманием командира роскошного летающего лайнера.
— Капитан приветствует мистера Бейкера! — рукопожатие капитана и англосакса выглядело как встреча двух равных, оценивающих друг друга на предмет возможного соперничества. Интересно…
— Капитан приветствует мистера Хаксли! — чтобы поздороваться с капитаном, неуверенный человечек торопливо вскочил со своего места.
Каждое представление сопровождалось аплодисментами остальных пассажиров, причем с наибольшим радушием публика встретила, как это ни странно было для Корнева, Саммера с пластиковой блондинкой и итальянскую пару. Впрочем, саму идею Роман оценил — пассажиры знакомятся с капитаном, а заодно и как бы друг с другом. Однако же, на взгляд Корнева, все это можно было сделать и без притянутой за уши искусственной радости, с которой вещал этот клоун Грант.
Роман посчитал — вместе с ним и Хайди на «Звезде счастья» двенадцать пассажиров. Надо полагать, места заняты все, при таких ценах на билеты вряд ли гравилет отправился с пустующими пассажирскими каютами. Сколько на гравилете членов экипажа, Корнев точно не знал, но оценивал их количество как вдвое большее от пассажиров. Ну да, понятно теперь, почему на этот круиз такие заоблачные цены. Гравилет сам по себе транспорт дорогой из-за высокого расхода топлива, плюс еще оплата экипажу, да прибыль заложить…
Глава 8
Веселье продолжалось. То есть не продолжалось, а только-только начинало приобретать признаки настоящего веселья. Девушка за синтезатором, как ее, Джина Корби, дело свое знала отлично, и мало-помалу ее музыка создавала в салоне приподнятое и даже праздничное настроение. Вот мисс Корби ускорила темп, итальянец Вителли ловко вскочил из-за столика, буквально сдернул с места свою жену, явно против такого не возражавшую, и они завертелись в каком-то невообразимом танце, больше похожем на акробатику. Джина заиграла еще быстрее, итальянцы, не теряя ускорившегося темпа, продолжили скакать и переворачиваться в совершенно немыслимых положениях, при этом не теряя друг друга, пианистка снова взвинтила темп, Вителли опять не отстали, и, наконец, музыкантша сдалась. Последний удар по клавишам — и итальянская пара победно вскинула руки, сорвав аплодисменты настоящие, искренние и исключительно громкие. Хлопали пассажиры, хлопали стюардессы, хлопал капитан, хлопал и что-то выкрикивал клоун Грант. Разумеется, хлопали и Корневы — уж больно зажигательным вышло представление.
Джина Корби, плавно взмахнув руками, вновь опустила пальцы на клавиатуру. На этот раз из-под ее рук полилась мелодия медленная и напевная, Корневу даже показалось, что какая-то ласковая, если так можно сказать о музыке. Вителли, так не вернувшись за столик, обнялись и удивительно красиво закружились по залу. Роман и Хайди, переглянувшись, взялись за руки, вышли в зал и прежде чем полностью отдаться танцу, успели заметить, как за ними потянулись месье и мадам Дюбуа, а потом и Саммер со своей куклой.
Возвращаясь за столик, Корневы по пути перехватили стюардессу и сняли с ее подноса еще по бокалу шампанского. Роман обнаружил, что в салоне появилась новая и очень интересная барышня. Эффектная шатенка, изящная фигурка которой была упакована в блестящее, переливающееся изумрудным и бирюзовым короткое платье, танцевала с англосаксом Бейкером. Корнев еще не успел по-настоящему удивиться тому, что до сих пор ее не видел, как Хайди шепнула ему в ухо:
— Милый, ты сегодня уже второй раз пялишься рядом со мной на других женщин!
Жену свою Роман знал хорошо, и прекрасно понимал, что это, конечно, шутка. Но такая, что подразумевает соответствующую игру.
— Но, любимая, я же должен сравнить, чтобы убедиться, что ты у меня самая прекрасная и даже такие симпатичные девушки рядом с тобой не стояли!