— Гляди, сынок, где нашу лодку повернуло — вишь, корга.
Низкая каменная гряда чернела совсем близко от берега. Видны были даже растрепанные космы хвоща, густо облепившие ее костистую спину.
— Как когда: вздымет ветер воду, ее и не увидишь — такая прокудливая.
Океан сегодня был ласков. На широких зыбях он незаметно укачивал лодку, и зеленые воды казались сегодня ясней и глубже.
Устя вынула весла и спокойно сложила руки. Чуть прищуренные ее глаза холодно и прозрачно зеленели.
— Устя, что ты молчишь?
— Так.
— Как так?
— А о чем говорить?
Она коротко, принужденно усмехнулась и стала опять серьезной.
— Ты на меня обиделась? — спросил совсем тихо Орест Матвеевич.
— Не за что на тебя обижаться-то! — встряхнулась она сразу, и глаза ее насмешливо сузились.
Орест Матвеевич покраснел и смолчал.
— Усть! А ну, пой!
— Неохота боле.
— Ну, чего?.. Повесели остатный час хорошего пассажира!..
Устя посуровела, задумалась и запела, но песня ее была без одушевления. Голос ее точно перехватывало — Устя откашливалась и досадливо вздергивала плечом. Смотрела она куда-то вбок.
Устя пела, а Нептун хитро выглядывал из-под паруса, подмаргивал Оресту Матвеевичу и скалил черные корешки зубов. От этого родилось веселое смущение.
Неохотно оборвалась песня — Устя снова взялась за весла. Орест Матвеевич поднял воротник плаща, сел поудобнее и задумался.
Сам с собой пошучивал Нептун. Никто не слушал его веселые побывальщины. Только один раз насторожился Орест Матвеевич: рассказывал Нептун, как нашел он раз в Ловецкой губе двухсаженные чьи-то рога, — должно, чертовы, черт их по весне роняет, о каменья выходит ломать.
— Куда же ты их дел?
— На кусочки распилил, подпорки к шалашу сделал. Добрые вышли подпорки.
Орест Матвеевич вздохнул и снова погрузился в размышления.
Он обрадовался, когда Нептун провел пальцем по горизонту:
— Бона матерый берег видать. Теперь скоро и дома.
Через полчаса показались тусклые луковицы старого собора, и лодка, обогнув мыс, стала заходить в бухту.
— С приездом вас! — сказал Нептун, упершись веслом в берег.
— Ну, спасибо, друзья дорогие! — крикнул, выскочив на камешник, Орест Матвеевич и подал деньги Нептуну.
— Это что же такое? — посмотрел в руку старик.
— Как что? Деньги!
— Вижу, что деньги. А за какие деньги мы с тобой рядились?
— За десятку рядились. Я десятку и даю.
Нептун сунул деньги в карман и спокойно протянул руку:
— Еще с тебя, сынок, следует сорок рублев.
— Как же это? — изумился Орест Матвеевич.
— Да так же. Сколько мы за тебя страху приняли? Чуть не утопли оба.
— Так и за это платить?
— А как же! Мы ведь не заштрахованные.
— Так ведь и я не застрахованный, — усмехнулся Орест Матвеевич. — Я тоже чуть не утонул с вами.
— Мало что! А ты ночесь что с моей Устькой сделал? А?
Орест Матвеевич густо покраснел и растерялся.
— Напоил пьяную, думаешь, у девки и стыда нету? Ишь ты какой!
— Что ты, Нептун, как тебе…
— Да не что ты! — возвысил голос Нептун. — Не что ты! Может, девка непраздна стала, — куда теперь пойдет, бедна голова?
— Ах, боже мой! — беспомощно оглянулся Орест Матвеевич. — Замолчи, как не стыдно! Это вымогательство!..
Выбрасывавшие неподалеку на берег треску рыбаки любопытно смотрели. Один даже подошел поближе.
— Слушай, — сказал с отвращением Орест Матвеевич, — вот возьми еще десять рублей.
— Не возьму! — спокойно отвел его руку Нептун. — Сорок рублев, последнее сказано слово.
— Нет! — упрямо сказал Орест Матвеевич. — Нет, ни за что! Это мерзость! Устя, ты слышишь?..
Устя равнодушно играла веслом по воде и будто не слышала.
Дрожащими руками отсчитал Орест Матвеевич деньги и ткнул их в руки Нептуну.
— Грабеж! — ненавистно выговорил он. — Грабители, подайте вещи!
Мешок хлопнулся ему под ноги, за ним ящик. Он схватил их и побежал по берегу. Мешок, закинутый за плечи, больно хлопал его меж лопаток, точно кто-то толкал сзади крепким кулаком, и Орест Матвеевич старался бежать еще быстрее.
Под ногами у него попискивали осклизлые головы трески, острый запах гнили пересек дыхание, спирал легкие — скорей, скорей отсюда!..
Сзади разорвался торжествующий, рыкающий хохот, к нему долго и заискивающе будто прилаживался визгливый голос женщины.