Хорошо коротать здесь ночные часы, прислушиваясь к этим мирным звукам, — душа отдыхает. Иннокентий Васильевич развернул книгу и углубился в чтение.
— Дя-дя Ке-ша-а! — зазвенел над заливом голос Светки.
Он выбрался из палатки, подбросил в костер сушняку и, ярко озаренный огнем, замахал рукой:
— На мысок держи, на мысо-ок!..
Светка его заметила и осторожными гребками, чтобы не распугать рыбу, повернула нос лодки на переливчатую дорожку отраженного в воде костра. Тяжелые весла уходили глубоко, путаясь в подводных стеблях кувшинок. Над озером сгустились сумерки, закатный край неба подернулся пепельным налетом. Наконец зашелестела стенка камышей и лодка упруго ткнулась носом в берег.
— Дядя Кеша, где ты? — негромко окликнула Светка.
— Не шуми, тут я.
Он подтянул лодку и помог Светке спрыгнуть на берег.
— Ну молодец, что приехала! — Он взял в ладонь ее острый локоток. — А у меня как раз чайник поспел, гостьей будешь.
— Клюет рыба?
— Рыба сейчас спит. Но есть и у рыб свои воры и разбойники, они выходят на промысел по ночам. Стой, слышишь?..
В темных островках камышей тяжело всплеснулось что-то, — казалось, невидимые круги пошли по всему заливу, зашуршала под берегом вода.
— Ишь ты, разбойница! — прислушался дядя Кеша. — Крупная тут ходит щука.
Они прошли к палатке, светившейся в травяной гуще.
— Полезай, а то комарье заест. Я тут приготовлю чаек.
Светка на локтях поползла под укрытие.
— Все классиков читаешь? — спросила она, зашелестев страницами.
В это время в кустах тихо зазвонил колокольчик, и дядя Кеша, не ответив, спрыгнул под пригорок. В темноте он видел, как гнулось закрепленное на рогатке удилище. Он вовремя подоспел и сделал подсечку — на глубине ходила крупная рыба. Слегка подтягивая удилище, он стал нащупывать свободной рукой сачок. Сачка в траве не было.
— Светка, поди сюда! — крикнул он. — Сачок неси!
Цепляясь за кусты, шумно скатилась вниз Светка.
— Какой сачок?
— Эх! На, держи! Обеими руками! Не упусти смотри!..
Он сунул ей в руки измазанный липкой глиной конец удилища и убежал к палатке. Светка чувствовала, как тяжелая упрямая сила тянет ее на себя из черной глуби, — ей стало страшно, руки начали слабеть, ноги задрожали.
— Дядя Кеша, скорей! — закричала она отчаянным голосом.
— Держи крепче!..
Светка услышала сиплое дыхание дяди, он выхватил у нее удилище.
— Там какая-то громадина, — прошептала она.
— А вот посмотрим!..
Дядя Кеша присел над водой и начал выбирать леску. Покряхтывая, широким движением отводил он руку назад. Поднятая на поверхность рыба заметалась, она быстро кружила на коротком поводке и несколько раз всплеснула хвостом. Дядя Кеша подхватил сачок и запустил его под воду.
Азарт передался и Светке; затаив дыхание, она следила за судорожными движениями дяди. Борьба была короткой. Взбурлила вода, и дядя Кеша резко выпрямился. В сетке извивалось что-то темное, свертываясь по-змеиному в кольца.
— Ого, сом! Редко попадается! — довольно сказал дядя Кеша. — На твое счастье, племянница, поздравляю!
Они прошли к костру. Дядя Кеша взял сома под жабры и высоко поднял его раскачивающееся тело.
— Полюбуйся на красавчика! Солидный дядя!..
Тупая рыбья голова мерно разевала и смыкала крепкие, как дуги капкана, челюсти. Исподлобья смотрели на Светку маленькие злобные глаза. Светка невольно попятилась, пряча за спиной руки.
Дядя Кеша бросил сома в корзину и вытер о траву руки.
Оба были довольны удачей и не торопились начинать разговор.
— Ты, того… похозяйничай тут, — сказал дядя Кеша, — а я пойду закину еще на удачливую гостью.
Светка осталась одна. Она достала из сумки дядины припасы и заварила чай. Выложила на развернутую газету бутерброды, распечатала пачку печенья. Подбросила сучьев в огонь. В сыром недвижном воздухе лениво подымался дым, шапка его ломалась и полосатыми струями расползалась в кустах. Время от времени в корзине тяжело трепыхался сом. В белесой мгле, затянувшей все кругом, слышались непонятные шорохи. Мерещилось, кто-то ходит в кустах, осторожно подминая сучья, высматривает, подстерегает…