Был уже вечер. Громадное пространство полыхающего огнями города разделяло приятелей.
Маркелий набрал номер, снял трубку и, изменив голос, начал разговор.
III
— Алло! Это товарищ Брашно?
— Ну-ну! Да, я — Брашно. Кто говорит?
— Что-то плохо вас слышу! Я не ошибся? Это кандидат искусствоведческих наук товарищ Брашно?
— Я к вашим услугам. Кто это?
— Добрый вечер, Степан Петрович! Извините, что потревожил. С вами говорит редактор издательства энциклопедий Энский. Я к вам вот по какому поводу. Был у меня сегодня заморский гость, мистер Гопкинс из Лондона. Он — издатель словарей и справочников. Вроде нас, но… хе-хе!.. помельче. Мы-то левиафаны, конечно, по сравнению с ним…
— Так-с. В чем же дело?
— Видите ли, Степан Петрович, мистер этот затевает прелюбопытнейшую штуковину. Англичане — ведь они страшнейшие систематики…
— Хорошо-с! Но я никак не возьму в толк, при чем тут я?
— Как же — при чем? В самом прямом смысле! Видите ли, мистер Гопкинс задумал выпустить всемирный, справочник справочников по вопросам искусства. Каково? В разговоре с ним я обмолвился — извините! — что вы у нас составитель единственной в своем роде картотеки по русской живописи — на тридцать тысяч карточек.
— Положим, только на двадцать.
— И представьте, дорогой Степан Петрович, этот проныра мне говорит: «Да, знаю». И даже, вот как вы сейчас, поправил меня: «Положим, на двадцать». Я только руками развел: что же это делается? У нас о вашей картотеке знает только узкий круг специалистов, а они там, в туманном Лондоне, уже каталоги на вас составляют!
— Да… так что же вам от меня угодно? Я решительно не…
— Сейчас я заканчиваю. Торговцы они, Степан Петрович, меркантильщики! Начал этот мистер Гопкинс осторожненько: дескать, хочет дать в своем каталоге краткое описание вашей картотеки, а затем — бац! — прямо спрашивает, нельзя ли купить, не продажна ли, мол, ваша картотека. Ну уж тут я не выдержал. Да тут, говорю, надо предварительно снестись с самим министром! Да если хотите знать, говорю, наше правительство этого не допустит!..
— Стоп, стоп! Совершенно напрасно, уважаемый товарищ! Во-первых, я не уполномочивал вас вести разговор в таком духе. Во-вторых, я уже давно расчухал, что это плетет каверзу небезызвестный жулик Маркелий. Думаю: ну-ну, и горазд же работать языком — ему бы в актерах служить, а не по музейной части.
— Врешь, врешь! Не выкручивайся! Ведь поверил, сознайся! Опять поддел я тебя?
— Чертило! Что ты отнимаешь время всякой белибердой? А я-то было развесил уши!..
Какое-то время после этого в обеих трубках перекатывался благодушный стариковский хохоток — с кашлем, с хлюпаньем, с бульканьем. Наконец собеседники настроились на серьезный лад.
— Ну, что у тебя нового? — спросил Брашно.
— Громадная, брат, новость: вчера я нашел «Плачущую старуху» нашего мастера.
— Ты опять за свое? На этот раз не пройдет! Трепач несчастный! И как тебе не надоест? Дожил до седых волос, а врешь как мальчишка!
— Слушай, Степа, слушай! Говорю тебе истинную правду: нашел! Даже скажу где: в магазине у Егорки.
— Брехня! Не верю! Может, подделка какая-нибудь? По моей картотеке она тю-тю! — в Америке значится, брат! Есть косвенные сведения, что она перекочевала туда в чемодане одного дипломата.
— Чепуха! Придется внести в твою картотеку поправочку: сегодня я держал «Плачущую» в своих теплых руках. Это факт! Посмотри-ка, не проходит ли по твоей картотеке некий Бугримов?
— Бугримов? Что-то помнится… Погоди, сейчас проверю.
В телефонной трубке было слышно, как зашаркал шлепанцами Брашно, как долго шелестел какими-то бумагами. Наконец в трубке послышалось его покашливание.
— Нашел Бугримова: житель города Можайска!
— Хм!.. Мне это ничего не объясняет. Кто он такой?
— Учитель рисования. В девяностых годах мастер жил у него два лета на даче.
— Так, так!.. Дальше, дальше?
— Помнишь рисунок девочки с полосатой кошкой на коленях? Так это дочка Бугримова.
— Как звали?
— В письмах мастер называет ее: «Отчаянный вертушок».
— Имя, имя давай!
— Настенька, кажется. Погоди, проверю. Верно, Настенька!
— Ура! Трижды лобызаю твою лысую голову, Степка! Ура твоей знаменитой картотеке! Все сходится. Ура-ура-ура!..
— Что за телячьи восторги? Что ты там скачешь и играешь? Поясни!
— Все сходится, и нет больше сомнений. Она!..
И Маркелий рассказал приятелю во всех подробностях историю посещения магазина Егорки. Рассказал про папку с ученическими рисунками, в которой нашелся картон «Плачущей», про подпись Бугримова на обороте, про старуху салопницу…