— Можешь делать это в будний день! Или после десяти! По закону!
— По закону, — согласился он, кивнув. — С десяти до десяти. А сейчас… — он сделал преувеличенное движение, чтобы посмотреть на несуществующие часы на запястье. — Семь сорок восемь. Всё чико-рямо.
И прежде чем Лера успела найти новый аргумент, он поднял палец. — Но раз уж мы познакомились и я тебе помешал… Дай-ка подумать.
Он скрылся в облаке пыли внутри квартиры и через секунду вернулся.
В его огромной, запылённой ладони лежала новая, блестящая, герметично запакованная коробка.
— На. В знак… хм… примирения соседских народов.
Лера автоматически взяла коробку.
На ней была яркая наклейка: «Сверхмощные профессиональные беруши. Защита до 37 дБ. Комфортный сон при любом шуме».
Она посмотрела на беруши.
Потом на его довольное, перепачканное лицо.
Потом на грозный перфоратор.
— Это… это издевательство? — выдавила она.
— Это прагматизм, — парировал Влад, и его глаза снова блеснули. — Твои нежные ушки будут в безопасности. А я… — он снова взял в руки инструмент, — я закончу эту проклятую стену. Обещаю, к обеду будет тихо. Ну, почти.
Он щёлкнул выключателем на перфораторе, и тот угрожающе заурчал.
— Приятного продолжения дзена!
Дверь захлопнулась перед её носом.
Ровно через две секунды какофония возобновилась с новой силой:
ВЖЖЖЖЖ-ТЫЫЫЫСЯЧУ ДОРОООООООГ!
Лера стояла в коридоре, сжимая в руках коробку с берушами — трофей первой битвы.
В её ушах всё ещё гудело, а в голове, поверх рёва техники, чётко и ясно сложилась мысль.
Война только началась.
И это будет долгая, грязная и очень, очень громкая симфония.
Тишина, наступившая к обеду, оказалась хуже грохота.
Она была натянутой, зловещей, как тетива перед выстрелом.
Лера сидела посреди своей идиллической квартиры, но «дзена» не чувствовала.
Она чувствовала себя солдатом, зарывшимся в окопе, когда враг внезапно прекратил обстрел.
Где он?
Что замышляет?
Коробка с берушами лежала на столе, как трофей, который ты не знаешь, куда деть.
Символический жест доброй воли от варвара по имени Влад.
Но Лера не верила в добрую волю.
Она верила в тактику.
Война требует разведки.
Она открыла новый документ на ноутбуке и вывела заглавными буквами: «ДОСЬЕ НА ВЛАДА. КОДОВОЕ НАИМЕНОВАНИЕ: ПЕРФОРАТОР».
Подзаголовок: Наблюдения за субъектом №44.
Цель: вычислить паттерны активности для сохранения суверенитета и тишины.
ДЕНЬ 1 (ТОТ САМЫЙ ВОСКРЕСНЫЙ ВЕЧЕР)
21:47.
Первый контакт после «перемирия».
Не звуковой, а… обонятельный.
В квартиру потянуло стойким, едким запахом жареной картошки и лука.
Не просто жареной — зажаренной до угольков.
К дыму вскоре присоединился звук яростного проветривания — скрип раскрывающейся рамы, хлопок форточки.
Вывод: готовит, как воевал — с применением ударных температур и полным пренебрежением к пожарной безопасности. И к соседям с открытыми окнами.
23:15.
Звук.
Не громкий, но чёткий.
Металлический, ритмичный скрежет-скрежет-скрежет.
Лера, игнорируя беруши, прилипла ухом к стене, разделявшей их ванные комнаты.
Это было похоже на то, как точат нож.
Большой, очень острый нож.
Мурашки побежали по спине.
Она дописала в досье: «Возможное хобби: заточка холодного оружия. Или приготовление салата в экстремальных условиях. Вероятность первого — 70%».
√2
ДЕНЬ 2 ПОНЕДЕЛЬНИК.
УТРО БЕЗ ПЕРФОРАТОРА.
ПОДОЗРИТЕЛЬНО
06:30. Ровно.
Раздался оглушительный, продолжительный звук смыва в унитазе.
Не просто смыв, а настоящий цунами, сродни запуску гидротурбины.
Потом — тяжёлые шаги по кафелю.
06:32. Включился душ.
Не тонкие струйки, а мощный, рокочущий водопад.
Лера, сама того не желая, с закрытыми глазами представила эту картину: широкие плечи под напором почти кипятка (он явно выкрутил всё на максимум), струи, смывающие остатки строительной пыли…
Она резко открыла глаза и ткнула пальцем в клавиатуру: «Утренний ритуал: основателен, громок, напоминает помывку боевой машины после учений. Воображение рисует излишне детальные картины. Прекратить. Это враг».
07:00. Топот.
Не просто шаги.
Это был настоящий марш-бросок из спальни на кухню.
Затем — лязг посуды, грохот упавшей кастрюли, сдержанное, но отчётливое: