Выбрать главу

— А, бля…

Потом запах.

На этот раз — приличного кофе.

Вывод: субъект функционален до и без кофеина, но неловок. Угроза для собственной кухонной утвари — высокая.

ДЕНЬ 3

ВТОРНИК. НОЧНАЯ АКТИВНОСТЬ

Самое странное.

Глухая ночь, 02:17.

Леру разбудил не грохот, а… музыка.

Приглушённая, подавленная, словно из наушников, но басы просачивались сквозь перекрытия, отдаваясь в рёбрах монотонным гулом.

И голос.

Низкий, уже без фальши, нараспев, почти декламирующий:

—И выхода нет, только стены, только свет от неона в окне…

Пауза.

Потом снова, с другой интонацией, более жёстко: —Нет, так не пойдёт.

Снова.

С чувством обречённости, чёрт побери.

—И выхода нет…

Лера лежала с широко открытыми глазами, глядя в потолок.

Это была не песня под душем.

Это была репетиция.

Он что, музыкант? Поэт-неудачник? Лунатик, читающий стихи в два часа ночи?

Она доползла до ноутбука и в полутьме внесла запись: «НОЧЬ. 02:17-02:45. Субъект ведёт монотонную речевую активность в ритмичном сопровождении басовой линии. Характер — тренировочный, повторяющийся. Возможные версии: 1) Голосовые упражнения параноика. 2) Подготовка к выступлению (маловероятно, судя по утренним вокальным данным). 3) Ритуал. Код красный. Нестабилен».

Утром, в полной тишине, она решилась на первую активную разведку.

Вышла «случайно» вынести мусор.

Дверь 44-й открылась.

Влад появился на пороге в чистой, но мятошной чёрной футболке и таких же чёрных штанах.

В руках — не перфоратор, а потрёпанный кожаный рюкзак.

Он увидел Леру и на мгновение замер.

Его глаза, теперь незапылённые, оценивающе скользнули по её домашнему халату и пучку.

— Шпионаж? — спросил он просто, беззлобно, роняя ключи.

Лера покраснела, будто её поймали с поличным.

— Что? Нет! Мусор! — она потрясла пакетом для убедительности.

— Ага, — протянул он, поднимая ключи. — У меня, кстати, с графиком всё просто.
—Ремонт — с восьми. Иногда с семи, если вдохновение найдёт. Остальное время — как получится. Чтобы ты зря не дежурила у стены.

Она остолбенела.

Он всё слышал?

Вычисления?

Или просто угадал?

— Я не дежур… — начала она, но он перебил.

— И ночью извини. Готовлюсь. Материал новый. Мешает?

Вопрос был задан так прямо, что Лера растерялась.

— Мешает, — честно выдавила она. — Любой нормальный человек в два ночи спит.

— Нормальный, — кивнул он, как будто услышал интересный термин. — Понял. Буду тише. Или беруши используй. Они же профессиональные.

Он кивнул на её дверь, за которой, она знала, на столе лежала эта коробка-оскорбление, и двинулся к лифту.

Пройдя пару шагов, обернулся.

— Кстати, Лер. «Дзен в чашке»… Там, где ты вчера про точку покоя внутри писала… Во второй абзац закралась опечатка. «Принцып» через «Ы». Разрушает всю медитативность.

Лифт забрал его.

Лера стояла с мусорным пакетом в руках, ощущая, как у неё отвисает челюсть.

Он не только знал о её шпионаже.

Он читал её блог.

Вернувшись в квартиру, она с дикой энергией открыла досье.

Удалила всё написанное.

И вывела новую, жирную строку:

«СУБЪЕКТ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОСТЫМ ВАРВАРОМ. ОН ОПАСНО НАБЛЮДАТЕЛЕН, ВЛАДЕЕТ ИНФОРМАЦИЕЙ И СПОСОБЕН НАНЕСТИ УДАР ПО САМООЦЕНКЕ (ОПЕЧАТКА ВО 2-М АБЗАЦЕ ПОДТВЕРЖДЕНА, ЧЁРТ!). ТАКТИКА МЕНЯЕТСЯ. ВОЙНА ПЕРЕХОДИТ В СТАДИЮ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОПЕРАЦИЙ. БЕРУШИ ВЫБРОСИТЬ НЕЛЬЗЯ — ЭТО ТРОФЕЙ. НО И ИСПОЛЬЗОВАТЬ — ЗНАЧИТ ПРИЗНАТЬ ЕГО ПРАВО НА ШУМ. ТУПИК».

Она закрыла ноутбук.

В тишине, которая теперь казалась напичканной скрытыми смыслами и насмешками, послышался новый звук из-за стены.

Негромкий, ритмичный. Тук. Ту-тук. Тук.

Стук.

Совсем не строительный.

Скорее… задумчивый.

Будто кто-то стучит карандашом по столу, обдумывая следующий ход.

Лера медленно улыбнулась. Звериная, недобрая улыбка.

Игра началась по-настоящему.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

√3

Тупик требовал решительных действий.

Шпионаж провалился, психологическая атака (молчаливое игнорирование при встречах в лифте) не дала эффекта.

Влад лишь однажды спросил:

—Настроение, не?

На что получил ледяной взгляд.

Он пожал плечами и закурил на лестничной клетке, наплевав на вывешенную Лерой распечатку «КУРИТЬ ВОСПРЕЩАЕТСЯ!» с пиктограммой черепа.

Последней каплей стала ночь со среды на четверг.

Не ритмичные басы, а душераздирающий звук, который Лера определила как «пылесос старого образца, засасывающий живого хорька».