Выбрать главу

В 23:47!

Время, священное для любого цивилизованного человека, который уже либо смотрит сериал в наушниках, либо спит.

Она пролежала, стиснув зубы, до 00:15.

Звук не прекращался.

Это была уже не репетиция.

Это была диверсия.

00:16.

Лера набирала номер участкового, её пальцы дрожали от праведного гнева. Голос в трубке был сонный, недовольный.

— Алло, участок.

— Здравствуйте, — начала Лера, стараясь говорить максимально чётко и официально. — Это жительница дома по улице… квартира 43. У меня сосед, квартира 44, систематически нарушает тишину в ночное время. Прямо сейчас идёт шумовая атака, похожая на… на работу промышленного оборудования.

— Оборудования? — участковый, представился как Павел Сергеевич, зашелестел бумагами. — Строительные работы?

— Нет, это… другое. Но очень громко. И он делает это постоянно! После одиннадцати вечера! У меня уже нервный тик!

Павел Сергеевич вздохнул.

Слышно было, как он отхлёбывает что-то горячее.

— Ладно, выезжаю. Но если это не перфоратор — состава нарушения нет. Поговорю.

Лера повесила трубку, чувствуя прилив праведной надежды.

Закон!

Он на её стороне!

Сейчас этот шут в камуфляже получит по заслугам.

Когда через двадцать минут раздался звонок в дверь, она уже была на взводе.

Из-за стены наконец-то воцарилась тишина.

Испугался, гад, — с торжеством подумала она.

Открыла.

На площадке стоял уставший Павел Сергеевич в чуть помятом кителе.

И, рядом с ним, с самым невинным, почти детским выражением лица — Влад.

Он был в мягких домашних штанах и простой серой футболке.

На руках — акустическая гитара.

Не новая, потёртая, с потертостями на деке.

— Вот, гражданка, ваш сосед, — кивнул участковый. — Говорит, ничем шумным не занимался.

— Он вра… — начала Лера, но Влад мягко перебил.

— Павел Сергеевич, я, кажется, понимаю, в чём дело. Я, честно говоря, виноват. Я музыкант. Репетировал.

Он сказал это с такой искренней, почти раскаянной интонацией, что Лера на секунду опешила.

Музыкант? Этот перфораторщик?

— Репетировал? В двенадцать ночи? Пылесосом? — выпалила она.

Влад печально взглянул на гитару, потом на участкового.

— Это не пылесос. Это… специфический приём звукоизвлечения. Слайдером по струнам, с эффектом дисторшна через педаль. Для одной композиции. Звук, да, может быть… неоднозначным. Я не подумал. — Он повернулся к Лере. — Лера, честное слово, я не хотел тебе мешать. Просто работалось.

Павел Сергеевич, явно не разбирающийся в «слайдерах» и «дисторшнах», почесал затылок.

— Ну, гражданин… Музицировать, конечно, не запретишь. Но ночью надо тише. Понимаете? Мешаете людям отдыхать.

— Абсолютно понимаю, — кивнул Влад, смотря участковому прямо в глаза. — Больше не повторится. Я, может, даже перенесу репетиции в другое место. Или буду на минимальной громкости. Вот, могу даже продемонстрировать, что именно я играл. Чтобы гражданка… Лера убедилась, что это не пылесос.

И, не дожидаясь ответа, он пристроил гитару, сел на коробку с плиткой у своей двери и… начал играть.

Лера застыла.

Это было тихо.

Удивительно тихо для гитары — он щипал струны так аккуратно, что звук был похож на отдалённый перезвон.

Но это было… чертовски красиво.

Сложно, мелодично, с теми самыми «неоднозначными» скользящими звуками, которые и вправду издалека могли сойти за вой пылесоса.

А потом он запел.

Тот самый ночной текст, но теперь — шёпотом, глухо, с хрипотцой, которая придавала словам «и выхода нет» леденящую душу достоверность.

«…и выхода нет, только стены, только свет от неона в окне…»

Павел Сергеевич слушал, и его лицо постепенно менялось.

От недовольства к лёгкому удивлению, потом к какому-то смутному уважению.

Он даже приложил палец к виску, слушая сложный пассаж.

Лера же чувствовала, как её праведный гнев превращается в беспомощную, кипящую ярость.

Его не накажут.

Его, блядь, оценят.

Этот варвар, этот вандал с перфоратором сейчас обводит вокруг пальца представителя закона, играя на гитаре, как какой-нибудь бард с Арбата!

Последний аккорд растаял в тишине подъезда.

Влад скромно опустил голову.

— Вот, примерно так. Только ночью, конечно, я играл ещё тише. Но, видимо, акустика в доме такая… резонирует.

— Да-а… — протянул Павел Сергеевич, качнув головой. — Техника, конечно… Не ожидал. Ладно. — Он обернулся к Лере, которая стояла, стиснув кулаки. — Видите, гражданка? Человек творческий. Работает. Нарушение тишины, конечно, есть, но… — он развёл руками, — не злостное. Договоритесь как-нибудь полюбовно. График ему составьте. Я, честно говоря, на вызовы по поводу… гитар — не очень выезжаю. У нас в районе и покруче дела есть.