Выбрать главу

Он кивнул обоим и, поскрипывая подошвами, засеменил к лестнице.

Дверь лифта закрылась.

На площадке повисла тягучая, густая тишина.

Влад медленно поднял глаза на Леру.

В его взгляде не было ни злорадства, ни насмешки. Была какая-то усталая откровенность.

— Ну что, командир? — тихо спросил он. — Добилась своего?

— Ты… ты конченый лицемер, — прошипела Лера, чувствуя, как слёзы злости подступают к горлу. — С гитаркой вылез! Подлизался!

— Я просто показал, что делал, — пожал он плечами. — А ты вызвала копа на «промышленный шум». Кто тут лицемер?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— После одиннадцати — тихо! Это закон!

— Но я же сказал — больше не буду. Буду репетировать днём. .

Он бережно поставил гитару у стены и потянулся, с хрустом разминая плечи.

— А теперь прости, мне ещё пол-стены шпаклевать. Как раз самое тихое занятие. Спокойной ночи, Лер.

Дверь 44-й закрылась беззвучно, на щеколду.

Лера осталась одна на тёмной площадке.

В ушах ещё звенела та чёртова мелодия.

И слова участкового: «Договоритесь полюбовно».

Полюбовно.

С этим… этим хамелеоном, который воюет перфоратором и усыпляет бдительность гитарой.

Она зашла в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

Глаза горели.

Поражение было сокрушительным.

Унизительным.

Но где-то в глубине, под слоем ярости, шевелилось другое чувство.

Любопытство.

Щемящее, нежеланное, но острое.

Кто он, чёрт возьми, такой?

Она подошла к столу, открыла «Досье на Влада».

Удалила старую запись.

И вывела новую, с чувством глубокого, безвыходного озлобления:

«СУБЪЕКТ — ОПЕРАТИВНИК ВЫСШЕЙ КАТЕГОРИИ. ВЛАДЕЕТ ИСКУССТВОМ МАСКИРОВКИ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ. ПЕРФОРАТОР И ГИТАРА — РАЗНЫЕ СТОРОНЫ ОДНОГО ИНСТРУМЕНТЯРИЯ.

ЦЕЛЬ: НЕ ЯСНА.

РЕЗУЛЬТАТ: УЧАСТКОВЫЙ ВЫСТУПИЛ В РОЛИ ЗРИТЕЛЯ НА ЕГО КОНЦЕРТЕ. АВТОРИТЕТ ЗАКОНА ПОДОРВАН. ЛИЧНЫЙ АВТОРИТЕТ — В ЖОПЕ.

НОВАЯ СТРАТЕГИЯ: БОЛЬШЕ НЕ ЖАЛОВАТЬСЯ. ЖДАТЬ. И НАЙТИ ЕГО СЛАБОЕ МЕСТО. У ВСЕХ ОНО ЕСТЬ. ДАЖЕ У ТЕХ, КТО ИГРАЕТ НА ГИТАРЕ В ДВА ЧАСА НОЧИ, БЛЯДЬ».

Из-за стены донёсся едва слышный, ровный скречет — звук шпателя по гипсокартону.

Тихий.

Аккуратный.

Почти невыносимый.

√4

Стратегия выжидания оказалась пыткой.

Война перешла в холодную, вялотекущую фазу.

Из квартиры №44 доносились звуки, но они были приглушёнными, почти приличными: тихая музыка днём, шелест наждачной бумаги по вечерам.

Даже утренний «помыв боевой машины» стал короче.

Это не успокаивало.

Это настораживало.

Как затишье перед артобстрелом.

Лера пыталась сосредоточиться на своём «дзене».

Запланировала прямую трансляцию в своём блоге «Дзен в чашке» на субботний полдень.

Тема: «Тишина внутри vs. шум мира. Как сохранить веганский образ жизни и внутреннюю гармонию в агрессивной среде».

Она тщательно подготовилась: надела льняное платье цвета сандалового дерева, расставила вокруг камеры керамические чашки ручной работы и веточки эвкалипта.

Фоном должен был звучать тибетский поющий колокольчик.

Идеальная картинка.

За час до эфира она проветрила квартиру, зажгла аромапалочку с запахом «белый шалфей и огурец» и почувствовала, как к ней возвращается контроль.

Мир. Безмятежность.

Её царство.

12:00. Камера включена.

Десятки подписчиков заходят в эфир.

Лера начинает мягким, убаюкивающим голосом: — Здравствуйте, друзья. Сегодня мы поговорим об агрессии, которая окружает нас. Не только звуковой. О насилии, которое кроется в самых обыденных вещах. Например, в выборе еды. Каждая съеденная без необходимости плоть животного — это выстрел в тишину вселенной, это…

12:07. Первый намёк.

Едва уловимый, тёплый шлейф, просочившийся сквозь шум аромапалочки.

Что-то знакомое и тревожное.

Лера, не прерывая речи, бросила взгляд на вентиляционную решётку на кухне. — …это отказ от сострадания. И этот отказ начинается с малого. С мысли: «А что такого в одном стейке?» Но за этим одним…

12:10. Шлейф превратился в поток.

Густой, маслянистый, невероятно мощный запах жареного мяса.

Не просто мяса.

Свинины. С хрустящей шкваркой.

И чесноком.

Огромным количеством чеснока, который впивался в слизистую, как острые когти.

Лера почувствовала, как у неё слегка закружилась голова.

Она терпеть не могла этот сочетание.

Оно напоминало ей о студенческих общежитиях, дешёвых столовках и… о деде, который всегда говорил: «Человек — не травоядная коза».