Выбрать главу

Она сделала паузу, чтобы сделать глоток воды, но воздух в комнате уже был пропитан этим ароматом-диверсантом.

— …стоит целая философия потребления, — её голос дрогнул.

В чате оживились:

«Лера, вы в порядке?»

«Что-то фоновый звук поменялся? Или это у меня?»

«У вас за окном шашлычная что ли? 😄»

— Нет, это… — Лера попыталась улыбнуться, но гримаса получилась болезненной. — Это просто… внешний шум. На который мы не должны обращать внимания. Наша внутренняя тишина…

12:15. Атака усилилась.

К запаху присоединился звук — яростное, азартное шипение чего-то, бросаемого на раскалённую сковороду.

Потом — металлический лязк.

И голос из-за стены, радостный, громкий, обращённый явно не к ней, а в пустоту своей кухни: — Ах ты ж, сука, как пошло! На ура!

Лера закашлялась.

Её глаза начали слезиться.

Аромат чеснока и свинины был настолько плотным, что его можно было резать ножом, который Влад точил по ночам.

— Простите, — хрипло проговорила она в камеру. — Мне нужно… на секунду…

Дорогие читатели, нажмите кнопку «Отслеживать автора» — это даст музе немного топлива для вдохновения! ❤️

Ваш отклик — лучшая поддержка!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

√5

Она нажала кнопку «приостановить трансляцию», но забыла выключить звук.

Вскочила, подбежала к вентиляции и закричала в решётку, забыв обо всём: —Вы совсем охренели?! Я в эфире!

Из-за стены донёсся удивлённый голос, будто он её действительно не слышал: — О, Лера? Ты что, тоже почуяла? Это ж моя фирменная отбивная! С чесночком по-грузински! Хочешь, дам попробовать? Небось, такую хуйню веганскую жуёшь…

12:17.

В чате стояла цифровая тишина, а потом его прорвало:

«ОГОООО.»

«Это и есть тот самый шум мира? »

«Сосед легендарен!!!»

«Отбивную в студию!»

«Лера, дышите. Мы с вами. Но это эпично.»

«Георгий подписался на канал.»

«Запах через экран чувствуется, ей-богу.»

Лера, бледная, с трясущимися руками, бросилась обратно к камере.

Она увидела чат.

Увидела, как число зрителей стало стремительно расти.

Не из-за веганства.

Из-за скандала.

Из-за этого… этого чудовища по ту сторону стены.

Она нажала кнопку «завершить трансляцию».

Картинка погасла.

Она сидела, сжав голову руками, в комнате, которая теперь пахла сборищем грузинских мясников.

И тут раздался стук в дверь.

Твёрдый, но не агрессивный.

Она, на автомате, открыла.

На пороге стоял Влад.

В фартуке с надписью «Готовлю как бог», весь в муке и каплях жира.

В руках он держал тарелку.

На тарелке лежала та самая отбивная.

Толстая, сочная, с золотистой корочкой и венком из подрумяненного чеснока.
Запах от неё бил в нос волной физической силы.

Он смотрел на её заплаканное лицо, на разложенные для эфира атрибуты, и его собственная ухмылка медленно сползла с лица.

— О, — произнёс он тихо. — Ты правда в эфире была.

— Убирайся, — прошипела Лера, и голос её сорвался на надрыв. — Убирайся к чёрту со своей… с этой мерзостью!

Он посмотрел на тарелку в своих руках, потом снова на неё.

— Я не со зла. Честно. Я просто готовил. А вентиляция тут, блядь, общая на два этажа. Я не подумал.

— Ты никогда не думаешь! — крикнула она, и слёзы наконец хлынули. От ярости, от унижения, от проваленного эфира. — Ты просто врываешься! Грохотом, воем, теперь вот этим… этим запахом! У меня была работа! У меня там люди!

Влад стоял, молча выслушивая.

Потом осторожно поставил тарелку на тумбу в прихожей.

— Ладно, — сказал он глухо. — Мой косяк. Полный. Я не знал про трансляцию. — Он провёл рукой по коротко стриженным волосам, оставив на них белую полосу муки. — Эфир сорвал?

— Да ты посмотри на чат! — она тыкнула пальцем в сторону ноутбука. — Они теперь про отбивные говорить будут, а не про дзен! Ты уничтожил всё!

Он нахмурился, заглянул в комнату на экран ноутбука, где всё ещё бежали восторженные комментарии о «легендарном соседе».

— Слушай, — начал он. — Я могу… извиниться перед твоими подписчиками. Написать, что я мудак.

— Ты думаешь, это поможет? Ты думаешь, они забудут, как ты орал «ах ты ж, сука, как пошло» у меня на фоне?

На его лице мелькнуло что-то вроде стыда. Редкое, неожиданное выражение.

— Я… не орал. Я просто… обрадовался. Она хорошо на сковороде легла. Форма идеальная.

Лера смотрела на него, этого взрослого мужчину, искренне объясняющего ей поэзию формы отбивной, и её охватила истерика.

Она засмеялась. Сквозь слёзы.