Глава 2
Квартира пахла кофе.
Не свежесваренным - скорее тем, что давно въелся в стены, как будто здесь жили только тени и утренние сигареты. Элла стояла посреди гостиной, босиком на холодном полу, и чувствовала, как пространство медленно вползает под кожу. Она не включала свет. Только бледный луч из окна, за которым гудел Берлин, рисовал на полу расплывчатую геометрию.
- Ну здравствуй, дом, - хрипло выдохнула она. Сумки были всё ещё у двери. Она не торопилась распаковываться - как будто не верила, что осталась здесь одна. Слишком тихо. Слишком темно. Она прошлась вдоль стены, тронула пальцами кофемашину. Горячая.
Кто-то включал её недавно. Или она грелась автоматически? Она не знала. И не хотела знать. Здесь было странно спокойно. И слишком чисто. Как будто кто-то ждал её прихода.
На другом конце города, в квартире с бетонными стенами и минималистичной мебелью, он смотрел в экран. Изображение было беззвучным, чёрно-белым. Но она двигалась в его квартире так, будто уже принадлежала этому пространству. Её пальцы касались полок, шли по стенам. Она будто чувствовала присутствие. Её губы шевельнулись. Он не слышал, но мог угадать:
Здравствуй, дом.
Он не хотел смотреть. Но не мог не смотреть. Кэти давно ушла, оставив за собой запах парфюма и недопитый чай. А он - остался. Один на один с этой странной тишиной, которую наполняло только её присутствие. Там. В его пространстве. Он сказал себе, что просто проверяет систему. Что это всё - из-за безопасности. И всё же, когда она улыбнулась чему-то, чего он не видел, внутри него что-то сжалось.
Элла развесила куртку. Села на подоконник. Город был чёрной лентой огней. Она коснулась кулона на шее - внутри было фото Оливера, потёртое, почти выцветшее. Брат. Единственный, кто знал её по-настоящему. Кто не предал. Кто теперь был только координатами под кожей и голосом в голове. Она вздохнула. Включила телефон.
Ни одного нового сообщения. Только старое - от арендодателя.
> "Я оставил вам кофе. На кухне. Пароль от Wi-Fi - SEELENRUHE.
(душевный покой - нем.)
Она снова усмехнулась.
- Иронично.
На секунду ей показалось, что кто-то за ней наблюдает. Она обернулась. Пусто. Только отражение в стекле и темнота за ним.
Он отвёл взгляд. Но не выключил экран. Просто сел ближе. Просто включил микрофон.
Просто задержал дыхание, когда она снова посмотрела прямо в камеру.
Элла отвела взгляд от окна.
Что-то в этой тишине царапало.
Она медленно встала, подошла к выключателю в коридоре - щёлк. Свет залил узкое пространство, и в зеркале на стене она увидела своё лицо. Уставшее. Слегка потрёпанное. Всё ещё красивое, но с тонкой тенью за глазами.
Она провела пальцем по щеке - будто проверяя, настоящая ли.
Он следил за ней молча.
В пальцах зажата сигарета, которая давно потухла. Её силуэт, тёмный на фоне окна, выглядел хрупко. Но он уже знал - она не хрупкая. Взгляд у неё был жёсткий. Даже когда она молчала. Особенно - когда молчала. Он сказал себе, что это - последняя ночь. Что утром удалит камеры. Всё это было установлено слишком давно, и слишком не для этого. Он не знал, почему не удалил их раньше. Потому что ты хотел снова её увидеть. Мгновение - и он будто услышал голос внутри. Раздражённо провёл рукой по лицу. Он был не из тех, кто даёт себе слабину. Но Элла не выходила из головы. И с каждым её взглядом - входила глубже.
Элла встала. Потянулась. Пижама слегка сползла с её плеча - кожа бледная, ключицы острые, как лезвия. И в этот момент она снова обернулась. Прямо в объектив.
Неосознанно. Но точно. Как будто знала. Задержалась. И, на секунду, в её взгляде промелькнуло что-то... чужое.
Недоверие. Внутренний холод. Инстинкт? Она подошла к окну, и медленно закрыла шторы.
-- Спокойной ночи, -- сказала она себе. Или кому-то. За стеклом.
Он не был уверен.
На экране -- только серые полосы.
Он выдохнул. Наконец-то. Но выключать камеру не спешил.