— Опять грязными руками, — покачал я головой, наблюдая, как, отломив наконец от плитки изрядный кус, Максимка запихнул рыжими от ржавой трубы пальцами лакомство в рот, отчего щеки его мгновенно раздулись, как у натурального хомяка. — Эй, грязнуля, у тебя ж перчатки были? Ты где их посеял-то?
— Ф кафане они. Фнаф, кофда куфаф у дяди Яфы, — пропыхтел кое-как в ответ с набитым ртом снова заулыбавшийся пацан.
— Снял он, блин, — фыркнул я. — А чего снова потом, когда на улицу вернулись, не одел? Вот если б в перчатках был, ладонь бы меньше от косы кромсателя пострадала. И может, вообще, легкой царапиной всё б обошлось.
— А перчатка? — громко сглотнув, уточнил Максимка уже нормальным голосом.
— Ну она б порвалась, конечно, под косой. И ее выбросить бы пришлось, — пожал я плечами.
— Нельзя выбросить. Деда заругает, — набычился дурачок.
— Так она ж у тебя не порвалось, а целая в кармане лежит, — напомнил, не без издевки.
— А-а? Ну да, — кивнул снова заулыбавшийся Максимка, не заценив прикола, и отломил от плитки очередную порцию шоколада.
— Ты хомячь тут тогда, а я пойду веревок в сумку наберу.
Интерлюдия 7
Интерлюдия 7
— Екатерина Ивановна, у нас там это… того, — робко проблеял сорокалетний пухляш Виктор, не решаясь дотронуться до разметавшейся во сне командирши.
Ответом на его лепет стал агрессивный стон девушки, отчего сорокалетний девственник испуганно вжал голову в плечи.
— Ну, Екатерина Ивановна, просыпайтесь пожалуйста, — заканючил великовозрастный ординарец, и решился-таки коснуться потной ладошкой обнаженного катиного плеча.
— Фу, блин! — мгновенно распахнув глаза, зло уставилась на отскочившего пухляша Катя и после короткой паузы припечатала: — Еще раз так сделаешь, я те руку оторву нахрен!
— Екатерина Ивановна, у нас там…
— Заткнись и отвернись, мне надо одеться, — фыркнула девушка, отбрасывая в сторону пуховое одеяло, под которой лежала совершенно голой.
Смущенный девственник так резко шарахнулся в сторону, что, под злорадный хохот стервы, в повороте ударился головой о шкаф.
— Витюша, ну что там у тебя стряслось? — промурлыкала отсмеявшись девушка, натягивая следом за джинсами теплую толстовку.
— Геннадий Михайлович поссорился с Алексеем Петровичем, — торопливо залепетал ординарец, — и вместе с тетей Машей пошел вниз самостоятельно на мутантов охотиться. А Алексей Петрович отправил за мной Колю, чтобы я вас…
— Да поняла уже, — отмахнулась Катя и, играючи подхватив тяжелый полутораметровый лом, направилась к выходу из спальни.
— Как давно это случилась? — уточнила девушка уже в коридоре, не оборачиваясь на семенящего следом пухляша.
— Как только Коля мне сообщил, я сразу пошел за ва…
— Твою ж мать! — выругалась девушка на пороге квартиры, реагируя на доносящиеся издалека панические генкины вопли:
— Прорыв, народ! Мутанты в подъезде! Живо все наверх!..
— Вот рукожоп! — припечатала любимого Катя. — Ничё нормально сам сделать не может!
Интуитивно метнувшись к лифту, почти коснувшись кнопки вызова на стене девушка вспомнила, что тот заблокирован на верхнем девятом этаже по ее же приказу, зло матюгнулась и быстро зашагала к лестнице.
— Екатерина Ивановна, а что теперь будет? — испуганно пролепетал потеющий сзади толстяк-ординарец.
— Жопа теперь будет! — не оборачиваясь, зло фыркнула решительная командирша, но тут же, смягчив тон, добавила с отеческой заботой в голосе: — Ты, Витюш, за мной, пожалуй, не ходи. А отправляйся-ка, дружок, на девятой и попытайся замок с решётки, наверх ведущей, открыть или сбить чем-нибудь.
— Но…
— Не беспокойся, сейчас пошлю тебе кого-нибудь толкового в помощь. Вместе справитесь наверняка.
— Да я не про то, — посмел заспорить всегда робкий пухляш, чем настолько удивил командиршу, что уже побежавшая вниз по лестнице девушка остановилась даже на ступенях и обернулась.
— Екатерина Ивановна, — обильно потея под пронзительным взглядом командирши, залепетал дальше Виктор, — а вы что, полагаете, нам на крышу отступать придется?
— Не исключаю такой возможности, — хмуро кивнула ему девушка. — Ну все, иди уже…
— А ну-ка стоять! Куда, сука⁈ — громыхнувший почти сразу же в спину противоречивый катин приказ едва не завалил оступившегося на первой же ступени толстяка на лестницу. Но затравленно обернувшись, Виктор с облегчением обнаружил, что пролетом ниже Екатерина разносит в пух и прав своего проштрафившегося бойфренда, примчавшегося уже снизу по лестнице аж на пятый этаж.