- А ведь когда-то ты меня не боялась… В кого же я превратился…
Остатки души всколыхнулись от упоминания о последних месяцах жизни. Это был 1819 год, когда семейство во главе с требовательным колдуном-иностранцем в последний раз навестило эту усадьбу, а вместе с тем и старого на тот момент сторожа сего места, для прикрытия игравшего роль дворецкого.
Маленькая девочка, еще толком не умевшая разговаривать, что-то лепетала на своем, умиляя окружающих. Акакий, навсегда запомнил тот самый день, когда она, обычно боявшаяся новых людей, не испугалась старого и дряхлого старика, тихо доживавшего свои дни в одиноком углу на кресле. Она беззастенчиво подошла к нему и со всей детской торжественностью вручила петушка на палочке, которым ее одарил кто-то из еще живших там слуг.
- Дядя, а как вас зовут?
- Акакий Палыч. Деточка, а как тебя зовут?
- Ада. Дядюска Кака, давай иглать!
Вот так просто, за пару секунд старик стал самым лучшим другом для ребенка, с которым проводил недели напролет. Эти радостные дни, казалось, должны были длится вечно, пока не случилась одна беда – внезапно заболел холерой один из купцов, только вернувшихся с дальней дороги. Спустя каких-то пару дней заразились несколько садовников, работавших на семейство Вишневских. А еще спустя неделю кашляла едва ли не вся прислуга.
Болезнь все больше и больше охватывала город, распространяясь со страшной скоростью. Всем больным было приказано занять свои комнаты во избежание заражения остальных, однако, хозяева поместья все сильнее и сильнее начали беспокоится, боясь, что страшное заболевание поразит и еще совсем маленьких детей. Совсем быстро для Акакия, еще не успевшего заразится, настал самый грустный момент за всю его жизнь – прощание с его маленьким другом.
- До скорых встреч, дядюска Кака, - девочка стояла со слезами на глазах, нервно теребя в ручонках плюшевого мишку, подаренного ей дворецким, - я буду скутсять…
Она не выдержала и, разрыдавшись, бросилась обнимать старика. Тот еле сдерживался, чтобы не заплакать.
- Прощай, милое дитя. И я буду скучать… - прекрасно понимая, что видит ее в последний раз в своей жизни, Акакий сглотнул тяжелый ком, - Не забывай меня, пиши письма, как только обучишься грамоте.
Вдруг он встал, прохромал к высокому шкафу и выудил откуда-то маленькое колечко с ярким красным камнем посередине.
- Держи, пусть оно напоминает тебе обо мне, - грустно улыбнулся дворецкий и в последний раз обнял девочку.
Все, кто еще находился в добром здравии вышли провожать уезжающее семейство. Атмосфера была угнетающе тоскливая, поэтому дождь, начавшийся в то осеннее утро лишь добавил своей скорби.
Старик держался до последнего, стараясь не показывать своих переживаний и улыбчиво махал рукой вслед отъезжающей карете. Однако мало кто знал, что придя в свой скромный угол с креслом, он горько проплакал еще несколько дней, отказываясь принимать пищу и выходить из своей обители.
Между тем, спустя неделю болезнь потихоньку начала уносить жизни: кладбище, стоявшее за особняком полнилось, а дом становился все более и более пустым.
Последним заболел Акакий, на тот момент уже совсем одряхлевший, но помнивший, что даже после смерти не найдет покой. На следующее утро после своей кончины он забыл многое из того, что происходило с ним в течение всей его жизни, а спустя время даже самые яркие воспоминания канули в Лету. Он просто существовал, безвольно перемещаясь по дому, пока наконец не отправился в склеп, чтобы уснуть беспокойным сном до прихода незваных гостей…
Именно поэтому мертвец так удивился появившимся воспоминаниям, размышления о которых были внезапно прерваны властным женским голосом:
- Ты должен их убить, если хочешь продолжить свое существование. Не стоит возвращать душу к сознанию, ты не для этого сюда поставлен!
В Хозяина полетело древнее заклинание, на комнату опустилась тьма.
***
- Кажется оторвались, - медленно протянула Ада, пытаясь отдышаться.
Все согласно кивнули, не желая тратить только поступивший в их легкие кислород.