- Ваше благородие, позвольте с вами работать! – уверенно произнес он, подбоченившись и явно приготовившись к самой неожиданной реакции.
- И почему же я должен вас, сударь, взять к себе? – Петр заинтересованно покрутил в пальцах взятую со стола сигару.
- Так вы ж без меня не справитесь! – и отвечая на возникший на лице сыщика немой вопрос, бесцеремонно продолжил, - Вона, у вас пыль какая скопилась на тумбах и шифоньере, ни детей, ни жены, ни прислуги не слышно, значит денег на это не хватает. А не хватает, потому что работы много, в срок не успеваете, вот и платят меньше. Одному то не так сподручно, как вдвоем, вот и сами даже убраться не успеваете. А спички у вас товарищ ефрейтор спер, я его в дверях встретил и по морде его наглой так и понял, что он у вас стащил что-то.
Петр Евграфович сидел, озадаченный полученной информацией. В его голове боролись две мысли: одна его часть была рада появлению человека, более-менее разбирающимся в дедуктивном методе, а другую что-то настораживало.
- Хорошо, а если вдруг ты поймешь, что это не твое? Бросишь все в ответственный момент?
- Тогда, ваше благородие, просто пристрелите меня, как собаку, - без тени сомнения или смеха отчетливо произнес вошедший.
- Приходи-с завтра к рассвету сюда же, для тебя есть работенка, - Петр Евграфович довольно откинулся в кресле и вопросительно изогнул бровь.
- Елисей я, ваше благородие, - улыбнулся молодой человек.
Сыщик усмехнулся воспоминаниям.
- Кто ж знал, Елисеюшка, что таким бедовым окажешься, - под нос довершил Петр, глядя на раздувающуюся шишку на лбу все еще находящегося без сознания помощника, и покачал головой.
Неожиданно в темноте раздался лязг цепей и чей-то тихий и противный голос ехидно спросил:
-Чего ждете, пленнички?
***
-На счет три разбегаемся в разные стороны, раз, - прошептал Велиар, не шевелясь, - два… три!
Ада ринулась изо всех сил к мнимому стеллажу, потом резко обернулась и ударила заклинанием противника, которым оказалось огромное существо, отдаленно напоминавшее тролля. Длинные когтистые лапы, сжимающие чью-то окровавленную ногу, явно оторванную, кривые клыки, устрашающе торчащие из непропорционально большого рта и злые вертикальные зрачки, высматривающие себе новых жертв, смотрелись особенно угрожающе в полумраке свечи.
Велиар в это время остервенело сражался с монстром, пытаясь добить его заклинаниями и периодически летящими книгами. Убегать естественно он не собирался.
Ведьма вздохнула и послала сноп искр. Попала куда нужно, существо заверещало и снова кинувшись в атаку, напоролось на кочергу в руках демона, так удачно подобравшего ее с пола в момент заминки.
- Это просто заблудшая тварь из леса, обычно в замках только души да черти, - объяснил Велиар, вытирая пот со лба, - Таких мы не встретили по дороге сюда, потому что тогда шли с Фармазоном, а он знает где и как пройти, чтобы такое не встретить.
Ада задумчиво кивнула.
- Что мы здесь ищем? – она повернулась к бесчисленному множеству книг.
- То, что ты искала в комнате соблазнов, - загадочно улыбнулся демон.
Глава 10
-Ничего не понимаю… Почему все книги пусты?! – Ада перелистывала белые страницы уже десятой книги, недоуменно складывая их на невидимые полки, - Заклинания проявления тоже не действуют… Может здесь какой-то шифр или охранное заклинание?
- Не думаю… - протянул Велиар, - Но даже если так… Нашел!
Он помахал над головой книгой с текстом. Графиня в мгновение ока очутилась возле него, ловко отобрав фолиант и пролистав содержимое. На красной обложке красовалась золотая надпись «VITA».
- Гляди, еще один, - демон вытащил из завала похожее издание уже в зеленом переплете, но с такой же золоченой надписью «LONGA».
Ведьма задумчиво взяла в руки обе книги, старательно осматривая их и пытаясь найти еще что-нибудь общее, кроме надписей. Тем временем Велиар нашел еще две таких же, фиолетовая «BREVIS» и синяя «ARS».
- Жизнь, вечный, короткий, искусство… Точно, - Ада громко хлопнула себя по лбу, -Vita brevis, ars longa!
Внезапно стены и потолок задрожали так, что некоторые из книг посыпались на пол. Комнату заволокло фиолетовой дымкой и, когда та развеялась, путники обнаружили, что пустых книг не осталось – все проявили написанное.