- Так, что вы хотели сказать, не соблаговолите напомнить?
Неожиданно чьи-то когтистые лапы упали на плечи девушки. Острые когти угрожающе впились в рукав, рискуя порвать одеяние, а вслед за ним и кожу. Призрак Хозяина ожил и скрипуче расхохотался:
- Неужели ты думала, что сможешь прийти сюда безнаказанно, заперев меня в склепе? Ты же даже не представляешь сколько здесь еще существ, желающих тебя убить, зарезать и сожрать за милую душу! Пока тут был я, они все подчинялись мне и в доме царил ПОРЯДОК, которого ты нас всех лишила!
Зрачки призрака сузились до вертикальных полос и он продолжил:
-Прежде чем ты понесешь заслуженное наказание, ты должна знать, что ничего у вас не выйдет! Вы, мелкие, грязные, глупые людишки не сможете остановить древний план и замысел и избавится от проклятия, ибо так было, есть и будет всегда! Сколько я жил на этой земле, сколько потом под ней, царствовал в доме; люди всегда подчинялись и платили дань ЕМУ. Понимаешь, вы должны быть рады, что вам выпала возможность прикоснуться к древнему заклятию, как мне простому гробовщику когда-то…
Он все говорил и говорил страшные вещи, отчаянно напоминая фанатика. Ада не заметила, как отключилась от монотонной скрипучей речи, узрев видение…
Бедняк в порванной грязной одежде, поношенных лаптях и с холщовым мешком за плечами еле держался на ногах, медленно обходя улицы старого города одну за другой. Вокруг бушевала жизнь: люди гуляли, веселились, продавали и покупали, шумно обсуждали и отмечали обновки. Все были настолько радостны и увлечены празднованием, что совершенно не замечали нуждающегося, борющегося за эту жизнь буквально из последних сил, которые все же неожиданно для него закончились, и, сомкнув усталые веки, он рухнул под ноги какому-то незнакомцу, успев заметить лишь иностранное удивление и хитрую улыбку.
Очнулся бедняк в совершенно обычной избе: две лавки, печка, сундук, стол и самовар на нем. Около окна стоял, задумчиво вглядываясь вдаль тот самый мужчина, под ноги которого упал герой.
-Поешь, - сухо приказал незнакомец и, как по мановению волшебной палочки, на столе появилась тарелка супа и бутыль французского коньяка.
Бедняк кивнул, перекрестился (этот жест очень не понравился его спасителю) и принялся за трапезу. Когда он закончил, то начал аккуратно рассказывать, еле шевеля ослабшим языком:
-Я - ить из простой семьи, сын ткача, Акакий Палыч, можно просто Акакий. Раньше был купцом, батька ткани разные да одежду мастерил, а я и продавал простому народу за грошики, да вот только не сложилось это… Совсем опустела моя лавка, денег стало сильно не хватать и я совсем отчаялся…
-Начав выпивать и клянчить деньги у прохожих, вместо того, чтобы найти способ вернуться в торговлю?
Акакий замялся.
-Ты впал в уныние и чревоугодие, что и разорило тебя… Ноооо, мне такое нравится! – как-то странно сверкнул черными глазами незнакомец. Только сейчас разорившийся купец заметил, что именно отличало эту избу от множества других: ни на стене, ни у печки, словом нигде не было икон… Комната резко потемнела и преобразилась: печка стала склепом, стол и лавки — надгробными камнями, на одном из которых, пребывая в отчаянном ужасе сидел обедневший. Когда стены окончательно растаяли, бедняк увидел на лице собеседника мрачную улыбку, до того леденящую душу, что даже блеклый свет тусклой желтой луны не мог высветить хоть что-то похожее на былую добросердечность, явившуюся ему при первом взгляде на иностранца.
- Если поклянешься служить мне верой и правдой, еда у тебя не будет заканчиваться, как и выпивка. Но помни, хоть один раз предашь, будешь жалеть до скончания веков! Согласен? - прозвучало со всех сторон.
Акакий, осознавая бедственность своего положения и невозможность иного выбора, кивнул. Иностранец хищно потер руки и зрачки неожиданно стали вертикальными. Кудрявые темные волосы превратились в змей, а кожа стала чешуей.
В то же мгновение бедняка припечатало к земле обжигающим ветром и голос громогласно заявил: