Зося едва сдержала смешок, осознавая, что была права насчет мотивов Мураки, так что даже не сразу поняла, что Куросаки сказал ей насчет доктора и его принадлежности к ней.
- Ладно, - кивнула девушка, промокая кисть в чернила, - возвращайся в свое время. Я улажу дела с твоей жизнью, - имея в виду состояние жизнедеятельности, произнесла Зося, расписывая его действие.
- Полагаюсь на тебя, - с благородством, присущим аристократическому роду, кивнул Хисока, уже исчезая. - Отлично, - заражаясь, правда ненадолго, позитивом от него, кивнула Зося, расписывая и свою линию…
Глава 13. Небезответные чувства
С вами случалось однажды гулять под открытым небом, ночью, в окружении звезд, померкших при свете полной луны? Красной полной луны. И хотя Арсеньева вполне себе любитель таких прогулок, в жанре ужасов такой вид отдыха вполне мог закончиться в Джу-о-тё.
Представив себя мертвой, Зося как-то не особо удивилась и даже не поежилась от страха, только вздохнула и оглянулась еще раз.
На улице стояла весна и хорошая апрельская погода, воздух которой был разбавлен терпким ароматом цветущей японской вишни. Антуража и криповатости придавала красная луна, глазом алкоголика сиявшая на небосклоне. Вздохнув еще раз, Зося поднялась на холм, где по событиям манги должен стоять самый распрекрасный доктор из всех. И точно, только не доктор, а Куросаки вышел на холм рядом со своим домом, подумать за жизнь и понять, что происходит с его семьей и как снять проклятие. Арсеньева, отступив за дерево, стала наблюдать за ним, чтобы предотвратить смерть мальчишки.
Внезапно, как и положено в ужасах, ей на плечо легла рука в белой перчатке. Обмерев от страха и искренне надеясь, что там Слендермен, Арсеньева обернулась.
— Какая прекрасная ночь, Зося-чан, — приятная улыбка исказила бледные губы доктора. — За столько лет ты нисколько не изменилась, моя драгоценная, — он тронул тонким пальцем черный локон, и девушка отступила, понимая, что в полнолуние Кадзу становится диким с напрочь отбитой белобрысой башкой. — Меня ждал, ах-ах-ха, — произнесла Зося, надеясь, что ее голос звучит весело и глумливо, но на деле он дрожал словно осиновый лист. Повышать тон голоса ей не хотелось, потому что тогда в разборку был бы втянут Хисока, а жертв в этот день хотелось избежать. — А чего тогда пришел по душу мальчишки, педофил четырехглазый?
Тихо рассмеявшись, Мураки сделал еще шаг к ней, так что девушке пришлось отступить вплотную к дереву, где оно очень удобно срослось в угол, не позволяя просто так убежать. Доктор наклонился к самому ее лицу, так что девушка зажмурилась, сжав руками бумажку и кисть. Арсеньева опомнилась, вспомнив, что может сбежать.
— Ай-яй, Зося-чан, — мягко отбирая у нее принадлежности для письма, качнул головой Кадзу. — Мне придется пойти на крайние меры, — он придал голосу сожаления, но было видно, что его распирало от радости. Достав странный агрегат, похожий на наручники, доктор после небольшой схватки надел это на руки девушки, так что ее ладони полностью оказались скрыты в ткани, что не позволяло взять в руки никакой предмет. — Не волнуйся, Зося-чан, я не поклонник БДСМ. Это для твоей же безопасности, — серые глаза с вертикальными зрачками смотрели любяще, но было все равно страшно.
Арсеньева зажмурилась, почувствовав, что ее руки перекинули через шею, а саму девушку подхватили на руки. Около уха раздался голос доктора:
— Я искал тебя много лет и ждал того самого будущего, в котором ты пообещала мне прийти. Я следил за каждым твоим шагом, так что след твоих сил привел меня к поместью Куросаки, и я стал следить за ним, точно зная, что ты придешь еще раз.
Паника носилась в подсознании с истошным ором «Мани-иа-а-а-а-ак!!!», и сердце вторило ей гулким маршем, стуча о ребра.
— Я слышу твой пульс, — еще одна его фраза заставила Зосю открыть глаза — они оказались в каком-то странном месте, очень похожем на ресторан Ория. Мураки опустил девушку на постель, не спеша выпутываться из кольца ее рук. Понимая, что между ней и ненормальным доктором только ее грудь, пока что, на счастье, скрытая одеждой, Арсеньева почувствовала себя некомфортно. — О…тойди, — нервно сглотнув слюну сухим горлом, дрожащим голосом попросила она, понимая, что маньяки любят вызывать страх, но ничего с собой не могла поделать, осознавая всем существом, что слабее его раз эдак в сто.
Он приблизился, просто разрывая между ними и без того мелкое расстояние, отчего Зосе стало еще страшней, так что она зажмурилась и на рефлексе согнула руки в защитном жесте, но получилось что-то вроде объятий с маньяком. Мягкий смешок раздался совсем близко, и теплое дыхание обдало лицо. — Я, — произнес он, снимая с ее рук наручники, — слишком дорожу тобой, чтобы поступать с тобой так. И, едва почувствовав свободу, Зося со всей силы отпихнула его от себя и рванула к окну, чувствуя легкое чувство дежа вю, но тут же с легкостью была перехвачена поперек талии и притянута к горячему телу в белом плаще.