Зося поймала себя за тем, что не слушает дальнейшие слова братьев, а меланхолично наблюдает за полетом сакуровых лепестков. Сквозь лазоревый туман и розовую дымку как наяву увиделась съемная квартира, нелюбимая, но спасибо, что хоть такая работа, привычный безпроблемный мир. А здесь не было места человеку из другого мира с уже устоявшейся жизнью и мировоззрением…
- …Тихо-тихо, - успокаивающий голос Кадзу где-то совсем рядом вызвал лишь недоумение.
Зося открыла глаза, не припомнив, когда это она их закрывала, и увидела себя на руках у обожаемого доктора. Рядом с зияющей раной в плече стоял Саки, криво ухмыляясь. Вокруг был перерытый сакуровый сад, словно после войны, все двенадцать шикигами Цузуки, Теразума с группой поддержки в виде Вакабы и Ватари, осторожно поддерживающая шефа Каноэ.
- Что случилось? – потрясенно перевела взгляд на Кадзу Зося. - Это называется пустить козла в огород, - улыбнулся тот. - Еще какого козла, - отозвался Саки.
Шелест как шепот раздался как будто прямо в голове.
- Вы сами виноваты, детки.
Пространство заволокло багровой дымкой, в которой материализовался Энма.
- Тебя спасли, иномирянка, и раз вы не захотели по-хорошему, будет по-плохому. - Хах, так это было по-хорошему? – Цузуки устало оперся о плечо СоРю. – Вселиться в разум бедной девочки и безнаказанно воспользоваться тем, что у нас не хватит духа ее убить? Ну ты, батя, и тварь.
Ухмылка, словно темным ореолом озарившая красивое лицо, заставила поежиться. Зося, представив, что успела наделать, хоть и была без сознания, украдкой глянула на Кадзу, заметив тонкий длинный шрам у правого виска, медленно затягивавшийся под действием регенерации. Будто почувствовав, что на него смотрят, доктор пересекся с ней взглядом и улыбнулся.
- Не переживай.
Зося неосознанно принюхалась, ощутив легкий запах могильного тления. Сморщила нос.
- Ты пахнешь кладбищем. - Поэтому он столько времени проводит в морге, - Саки с полностью зажившей раной, не мигая смотрел на девушку. – Чтобы не палиться. - Когда мы закончим здесь, все изменится, - поймав ее взгляд, серьезно пообещал Кадзу. – Только не теряй надежды. Помни, что его, - кивнул в сторону Энмы, - притягивают все темные мысли. Я знаю, как тебе нелегко, но, прошу, борись.
Энма насмешливо усмехнулся.
- Зря стараешься, мой сладкоголосый нефрит. – Мураки при этом поморщился, как от лимона. – Ее разум отравлен пустотой жизни. А эта отсутствующая реальность лишь обнажает эту боль отчаяния, верно, Зося-чан?
Арсеньева поднялась на ноги при помощи Кадзу. Есть один простой, но действенный способ стереть эту мерзотную улыбку.
- Верно, - спокойно пожала плечами иномирянка, ничуть не кривя душой. – Только я с этим всю жизнь живу – тут ты Америку не открыл, – как и все здесь, если ты еще не понял.
Цузуки фыркнул, вскинув указательный палец вверх:
- Раунд засчитан.
Энма надменно вздернул подбородок, глядя в спокойные карие глаза.
- Нужно было убить меня, а не пытаться прикончить их, - снова пожала плечами Зося. - Это я и пытался сделать, - любезно пояснил Энма.
И пока Арсеньева переваривала полученную обратную связь, пытаясь все же понять, что произошло за время ее отключки, из-за спины главного в Мейфу вышли двое: Тацуми и… Хисока.
- Ку… Куросаки-кун? – округлил глаза Асато. Но в прямом и жестком зеленоглазом взгляде не было и намека на дружбу или узнавание. - Благодарю за прекрасных пешек, Зося-чан, - саркастично отвесил поклон Энма. – Если бы не твои безрассудные действия, моя будущая победа не была бы такой легкой. - Это мы еще посмотрим, - серьезно сказал Цузуки, вставая впереди всех и выстраивая своих шикигами.
Как будто, у них был приготовлен план для этой битвы. Саки, хватая девушку, встал позади всех, обнажив катану и задвинув иномирянку себе за спину, зорко глядя по сторонам. Зося на мгновение почувствовала себя неуютно в компании с психом, но философская мысль о том, что здесь травмированных детством на один квадратный метр больше, чем в лечебнице, здорово ее успокоила.
- Я займусь голубоглазым, - сверля взглядом Тацуми, процедил Теразума, Вакаба и Ватари отошли к нему на помощь, меряя взглядом, чем можно усмирить разбушевавшиеся тени внука Энмы.