Ютака скрыла улыбку за ладонью, которой поправляла очки. Она не стала изменять своему стилю, и пришла в штанах и свитере под горло, под которым угадывалась едва заметная грудь, золотистые локоны собраны лентой в низкий хвост, на лице – ни грамма косметики.
- А мы узнали, что ты здесь работаешь, и решили тебя почаще навещать, а то мало ли, что может случиться, - искрился улыбкой Асато.
Параноидальное «Слежка» засветилось в голове неоновой вывеской, и, скривившись, Арсеньева лишь выдавила из себя еще одну дежурную улыбку, принимая оплату и отдавая чек, наблюдая, как влюбленные голубки отошли к столику и уселись там, мило воркуя о чем-то своем. Наблюдая за чужим счастьем со стороны, возникло тупое желание точно так же с кем-нибудь сидеть, взявшись за руки и без слов понимать друг друга.
Здравый смысл облил холодной водой реальности, напоминая, что с тем, с кем хотелось бы остаться наедине, можно лишь романтично разделывать трупы в морге, философски рассуждая о патологиях и собирая из почечных камней ожерелье. Зося скривилась от такой романтики, тайно понимая, что это лучше, чем приторно-сладкие традиционные свидания и кафешки.
*** В другой раз в ее кафешку заглянул Ория в деловом костюме, с хвостом вместо распущенных прядей, заказал чаю, сел за столик и немигающим взглядом смотрел на девушку, у которой от этого взгляда все валилось из рук.
Просидел он часа полтора, цедя один чай, и ушел, оставив щедрые чаевые.
Зося отпросившись на перерыв, дрожащими руками умылась прохладной водой и присела попить водички в подсобке, цокая зубами о край стеклянного стакана. Среди купюр чаевых лежала записка, написанная красивым широким иероглифическим письмом: «Приходи в особняк».
На самом деле странно, что они еще не стали ее шантажировать, загнав в ловушку, ведь способов было море: отобрать жилье, оповестить полицию, что тут живет нелегальный эмигрант и бомж без прописки. Но мудрый Мураки понимал, что, загони он Арсеньеву в ловушку, и не видать ни ее руки, ни ее доверия ему как своих ушей, поэтому иномирянка была относительно свободна, но под неусыпным присмотром.
«Странно, что еще Изанами не притащилась проверять меня», - мрачно подумала девушка, собираясь с мыслями.
*** Однажды с работы пришлось возвращаться очень поздно – был какой-то праздник, и кофейня была открыта до часу ночи.
Светила полная луна, отливающая красным, вокруг ни души, путь пролегал через парк и знаменитые киотские ступеньки.
Скривившись и мысленно представив масштаб бедствия, Зося проверила наличие перцового баллончика, незаметно размялась на случай внезапной и быстрой пробежки и с готовностью ступила на парковую территорию.
- Эй, девушка, куда идешь в такое время одна? – окликнул ее смутно знакомый голос, и Арсеньева, остановившись под фонарем, обернулась, недоуменно хмуря брови. Ёшида и Яхито зависли. - Ой, Зося-чан, - как ни в чем не бывало узнал ее хулиган. – А ты чего одна ходишь? Тут знаешь сколько отморозков шляется, опасно одной девушке тут ходить.
«Ага, да-да», - саркастично закатила глаза иномирянка.
- Мы тебя проводим, не беспокойся, - кивнул Ёшида, и студенты, приблизившись, встали по обе стороны от нее, так что до своего жилья девушка дошла как под конвоем.
- Там это, - вдруг смутился Яхито, - пять контрольных лежит, мне нужно их к субботе сдать, сделаешь? - И эссе по истории, - добавил Ёшида.
Согласившись емким «Ок», Зося закрыла дверь перед их носом и, выключив свет, легла в кровать.
Беспросветность бытия уже не казалась такой тщетной.
*** Рабочий день перевалил в рабочий вечер, и, думая о том, что нужно будет еще добираться до общаги, Зося устало закрыла кофейню.
Теплый ветерок, по-октябрьски ласковый, навевал мысли о домашнем уюте и пледе, который удалось купить на собственные сбережения.
Без проблем дойдя до общежития и отворив дверь подсобки, Зося замерла, зажмурившись и задержав дыхание от сбивающего с ног аромата аммиака, заполнившего всю комнату.
Отчаяние, с готовностью затопившее душу, заставило сморщиться, чтобы не заплакать. Нашарив выключатель, благо он был у самых дверей, Арсеньева включила свет, чувствуя, как опускаются руки при виде открывшегося зрелища.
В правом дальнем углу зияла пробоина не выдержавшей напора канализационной трубы, по полу до самого матраса кровати была разлита жижа отходов жизнедеятельности. Рыжий таракан в отчаянии сидел под потолком, беспомощно шевеля усами.
Арсеньева порадовалась, что ничего не ест – прогрессирующая депрессия заставляла только спать – иначе от такого запаха и вида ее бы точно вывернуло наизнанку.