Радовало одно: книги два дня назад забрал обратно Хината, объяснив новым курсом и что позже принесет новые.
Уже не принесет. Некуда.
Зося обреченно вздохнула. Взгляд уперся в стенку, где висела карта Киото с полустертыми надписями фломастером. Достав из кармана недорогой смартфон (оставленный пару месяцев назад у ее дверей тайным доброжелателем), вбила в навигатор маршрут и, развернувшись, пошла прочь.
*** Ранним утром, уставшая и сонная Арсеньева, дважды заплутав даже по навигатору, наконец, предстала перед воротами особняка Мураки. Утро воскресенья, белые воротнички спят и видят прекрасные сны, и Зося даже тормознула, стоит ли будить их.
Вздохнула.
Подумала о том, что вообще-то главное пострадавшее здесь лицо и имеет право наглеть, и без колебаний нажала на звонок.
…По особняку раздалась мелодичная трель звонка. Дворецкий поднял домофонную трубку, вежливо интересуясь личностью незваного гостя. Получив однозначный ответ, седовласый мужчина без промедления отправился в спальню хозяина.
- Кадзутака-сама, прошу, проснитесь.
Блондинистое тело даже не шевельнулось, хотя проснулось уже от одной трели звонка.
- Это пришла Арсеньева-сан.
Тело тут же село на постели, откинуло одеяло и, сверкая голыми филехами, ломанулось в двери.
- Халат, Мураки-сама! – вдогонку крикнул дворецкий, хватая обозначенную часть гардероба со стула.
*** Позже, отпаивая чаем молчаливую и очень сонную девушку, Кадзу, без очков выглядевший чуть моложе и еще уютнее, с умилением смотрел на такую долгожданную гостью.
- О, - протянул Саки, входя в одних штанах в столовую с мокрыми волосами, торчащими в разные стороны. – Наконец-то. Думал, не дождусь.
Кадзу не ответил, подперев щеку рукой. Зося же, отставив кружку, положила руки на стол, на руки - голову и мгновенно уснула.
В столовой воцарилось удивленное молчание.
- Спит, - констатировал Саки, приблизившись. Всмотрелся в телефон. – Смотри, она пешком шла от общаги.
Кадзу, в котором сразу проснулись садист, врач и заботливый ухажер, молча надел очки, достал откуда-то стерильный шприц и, забрав немного крови из пальца даже не шелохнувшейся на боль Зоси, отдал шприц Саки. Сам же, подхватив оказавшееся на удивление легким тело, понес его на второй этаж в спальню.
*** Арсеньева повернула голову, отворачиваясь от ставшего назойливым света, и шевельнула рукой, окончательно просыпаясь от пронзившей локоть боли.
- С добрым утром, - стальной, но абсолютно знакомый голос снял остатки сна не хуже ледяного душа.
Раскрыв глаза, Зося увидела себя в большой уютной кровати, рядом капельница и хмурые братья Мураки. Такие хмурые, что, казалось, в капельнице раствор цианида, а не витаминки.
- Доброе утро, - едва слышно проговорила она осипшим голосом и замолкла под серым взглядом в упор.
- Радуйся, что у тебя тяжелая форма анемии, а то я не знаю, что бы я с тобой сделал, - зловеще проговорил Кадзу. Зося нервно хмыкнула. - Ну, - вздохнула, и за неимением других отговорок, пожала плечами: - Оно само.
Саки положил руку на плечо брата.
- Нам не хватит эмоций. - Ты прав, - отозвался Кадзу. – Ория, - позвал он в раскрытую дверь.
…И следующие полчаса на Арсеньеву орали так, как никогда не орали на самого Кадзу. Припомнили ей все, пересчитали всю родню и несуществующую тоже, упомянули об уровне интеллекта и степени нормальности. И все это умудряясь говорить, на минуточку, в цензурной форме.
Братья Мураки, чувствуя, что им самим стало легче от высказанных холериком эмоций, посмотрели в виноватое лицо девушки.
- Не надейся, что я тебя отпущу, - предупредил Кадзу, закрывая папку с анализами. - Надежда умирает последней, - пробурчала себе под нос, Арсеньева, переводя взгляд на другую стенку. И хотя она была безумно счастлива наконец-то оказаться в заботливых руках своего любимого доктора, природную вредность никто не отменял.
*** Первый месяц после свадьбы и третий – после ее поселения в огромном особняке.
Кабинет Кадзу. Доктор сидит за столом, что-то сосредоточенно расписывая своим абсолютно не докторским почерком. Зося сидит в этом же кабинете с ногами на диване и, укрывшись пледом, читает мангу, беря из аккуратной стопки на столе. Иномирянка предпочла бы сидеть в своей комнате, но Мураки категорично заявил, чтобы она всегда была около него – ему так спокойнее. Посопротивлявшись для вида, девушка молча притащила плед и мангу в его кабинет.
- А знаешь, - поднимая голову от чтения и глядя в окно, задумчиво произнесла Арсеньева, с трудом, боем и истериками отвоевавшая свою фамилию. – Хочется ананасов с курицей…