Рука без перчатки легла на хрупкое плечо, и тонкие пальцы впились в кожу, нашаривая ключицу – проклятый врач знал, куда давить. Девушка скривилась, бесполезно пытаясь стряхнуть руку с плеча.
- Зося-чан, - мерзкая вежливая улыбка вызывала страх сильнее, чем рука на плече, - не зли меня. - Ладно-ладно, - пробурчала та, скидывая с себя его ладонь и недовольно потирая плечо. – Какой там сюжет?
Мураки извлек из нагрудного кармана лист, сложенный вчетверо и кинул на стол. Зося, сердито покосившись на мужчину, развернула «записку» и вчиталась.
- Но тут же никакой конкретики! – возмутилась она, сдвинув темные брови к переносице. – Это уже неслыханная дерзость – попросить меня придумать всё, основываясь на выборочных сценах. Я же не писатель! И вообще, нет вдохновения.
Мураки, выгнув белесую бровь, развернул кресло и, оперев руку о стол, оказался к ней слишком близко, так что у девушки перехватило дыхание.
- Предупреждая твои слова, - отодвинувшись от него максимально назад, проговорила Зося, косясь в сторону дверей. – Если ты попробуешь покуситься на мою честь, я вообще ничего делать не буду, так что в твоих интересах оградить меня от твоих посягательств.
Мураки, едва не закатив глаза, выпрямился и отошел, сев на постель и положив ногу на ногу.
В комнате повисла задумчивая тишина. Арсеньева теребила в руках карандаш, косясь то на ластик, то на листик с «сюжетом» для переделки настоящего в фендоме Кадзутаки.
- Вот что, - наконец произнесла девушка. – Если я способна как-то влиять на события в сюжете, то, я думаю, не имеет значения, каким способом я записываю этот сюжет, - она говорила это медленно и задумчиво, взвешивая каждое слово, и в конце посмотрела на вскинувшего брови Кадзу. – Я бы даже сказала, что если оригинал написан в виде манги, то вполне логично, что антагонистскую копию я напишу в виде текста.
На лице доктора отразилось одобрение, потому что слова девушки ему показались вполне логичными.
- И да… - отвернувшаяся к работе Зося, моргнув, глянула на гостя. – Я не буду переделывать уже готовый сюжет. Я напишу то, куда не ступала нога Мацуситы, потому что, уверена, без ее двухгодичного вмешательства в их дела, их жизнь проживается по кругу последней главы. - Если это так, как я сумел тебя найти? – заинтересовался ее размышлениями доктор. - Ты получил свободу, когда о тебе сказали, что ты живой. Следовательно, ты можешь делать всё, что угодно, - серьезно ответила Зося. Кадзу усмехнулся, довольный ею. - Вынужден признать, что ты вторая особа женского пола, которую я уважаю, - фраза, разрезавшая тишину комнаты, едва не лишила чувств Зосю. - Скорее всего, они проживают одну последнюю главу раз за разом, - мрачно добавила Арсеньева, злясь на себя за чувства. – Нужно их спасать. Так и быть, я напишу продолжение, - Мураки переложил ногу на ногу, - такое, которое и тебя устроит, и канон исправит. – Зося откинула от себя карандаш и пробурчала себе под нос: - А что же делать с работой? - Утра вечера мудренее, Зося-чан, - любезная улыбка перестала быть мерзко слащавой и, кажется, стала искренней. – Ложись спать, а я тем временем что-нибудь придумаю.
Девушка смерила его подозрительным взглядом.
- Зная твою историю и характер, я склонна тебе не доверять, - сощурилась она. - Не волнуйся, так как от тебя зависит мое благополучие, я буду заботиться о тебе, как о родной дочери, - наимилейшее улыбнулся Мураки-сенсей.
Повергнутая в окончательный и бесповоротный шок фразой доктора, Зося, не сопротивляясь манипуляциям Кадзутаки, легла спать и даже быстро уснула.
Глава 3. Лабораторные испытания
Вы когда-нибудь просыпались на кровати под балдахином, да еще и на шелковых простынях? При этом точно помня, что засыпали на дешевом хлопке, купленном в магазине «Всё по 50»? Кстати, спать на шелке сомнительное удовольствие, особенно если тебя никто не придерживает от скольжения. Кста-а-а-ати…
Зося потрясенно приподнялась на постели, озираясь по сторонам. Так и есть, кровать была с балдахином, а вокруг обстановка точно не старой однушки. Комната на первый взгляд три на шесть метров, шкаф, стол, стул, кровать, тумбочка, окно с широким подоконником.
- Доброе утро, - не особо приветливый, но спокойный голос раздался за тюлем, хранящим сон девушки. – Кадзу попросил приглядеть за тобой, пока его нет.
Тюль-штора разошлась в стороны, являя Орию Мибу, сидящего в кресле и весьма недовольного. Постаравшись не скривиться в ужасе, Арсеньева подтянула одеяло к подбородку и неуверенно улыбнулась.
- Я в курсе, кто ты, - вставая с кресла, произнес он. – Листок и ручка на столе. Я приду проверю, как ты выполняешь уговор с Мураки, - и, шелестя шелковым кимоно, чинно удалился из комнаты.