- Мы проведем эту ночь здесь. Я вколю тебе что-нибудь из личной коллекции, и мы отлично повеселимся. - Можно тогда мне Within Temptation внутривенно? – не удержалась от шутки Зося, хоть и дрожащим голосом.
Вновь рассмеявшись, доктор отошел к шкафу и полностью разделся, отчего девушка едва не поседела второй раз.
- Совсем стыд потерял! – отвернувшись к стене, воскликнула иномирянка. – Оденься немедленно! - Какое все-таки поразительное сходство с Орией, - накидывая на голое тело спальную юкату, задумчиво сверкнул механическим глазом доктор, подходя к кровати. Зося отодвинулась на самый край, рискуя слететь на пол. – Не волнуйся, - еще одна потрясающая улыбочка, и твердая рука заграбастала девушку к себе, прижимая к сильному телу. - Помогите, - карабкаясь, как черепашка, без возможности вырваться, пискнула девушка. - Я буду нежен, - пообещал доктор и, накрыв их обоих одеялом, прикрыл глаза.
Тишина. Сквозь плотные шторы пробивается рассвет. Зося, вытаращившись как сова, не может уснуть и пошевелиться. Руки, сцепленные за спиной, затекли и непонятно во что упираются. «Халат, нога, живот…» Пока Зося мысленно перебирала анатомию своего обожаемого доктора, Мураки произнес:
- Хватит так громко дышать. Я так не усну. И хватит чесать мне бедро.
Чуть не плача, Арсеньева сжала кулаки, пообещав после вымыть руки с мылом.
- Я не могу уснуть, - пожаловалась наконец девушка. – Мне трудно спать в присутствии мужчины.
Мураки, хлопнув ресницами, развернул девушку лицом к себе.
- Вот сейчас ты меня заинтриговала. - Да не в том смысле, дурак! – покраснела иномирянка, не зная, куда деть глаза. - Я понял, - решив, что она достаточно намучилась и окончательно наказана, доктор поднялся с постели и прошел к шкафу, где на второй полке лежал целый арсенал разных шприцев с какими-то жидкостями. Зося шумно сглотнула слюну, понимая, что теперь не сбежать. – Аллергия на лекарственные препараты имеется? – шутя, поинтересовался он, выбирая третий сверху слева шприц и идя обратно. – Не бойся, - серьезно сказал Кадзу. – Это просто анестетик. Уснешь, - он хмыкнул от каламбура: - Как убитая. - Ха-ха, - мрачно заценила его шутку Зося, пока он вколол ей в плечо препарат.
Вскоре действительно веки начали наливаться тяжестью и, широко зевнув, девушка легла на бок и уснула. Доктор, сняв с нее наручники, отложил их на тумбочку, лег сам, укрыл свою автерессу и уснул.
Глава 5. Белое полотно перемен
Вы когда-нибудь пробовали очнуться в лучших традициях «Хоббита»? На скале, овеваемой со всех сторон ветром, только не хватало орлов и тринадцати дуболомов, именуемых гномами.
Зося раскрыла глаза и с недоумением воззрилась в синее небо, простершееся над ней. Уверена, небо воззрилось на нее со стольким же непониманием. И единственный, кто тут всё понимал, стоял чуть поодаль, провожая взглядом пролетающее мимо белое перо из его собственного крыла.
- Че происходит? – растирая глаза и присаживаясь, пробурчала Арсеньева. С холма, на котором они находились, простирался тридцати двух битный пейзаж в палитре RGB. – Э-э-э… - трава под рукой была не с правильной овальной листвой, а с каким-то мелким пикселяжем. Растровая графика – жесть для зрения. - Это виртуальный мир, где сейчас находятся все нужные мне действующие лица, - оглянулся на нее Мураки. – Четвертая стена* упала с тех пор, как Мацусита перестала заниматься нашей мангой. Ты озвучила одну интересную мысль, и я потратил два дня на ее проверку. И действительно: все здесь переживают один цикл уже очень и очень давно.
Иномирянка, почесав за ухом, чем сама себе напомнила свою любимую собаку, с особым безразличием оглядела местность, иногда будто глючившую, словно поверхность старого экрана настольного ПК**.
- Ну и мне что за дело до этого, - невыспавшаяся девушка превращалась в ворчливую старую бабку, едущую в трамвае. – Да чтоб они так и остались на всю жизнь, всю душу мне вытрепали, до сих пор травмы детства остались…
Мураки обернулся, вскинув белесые брови.
- Что? – стальным тоном произнес он. - Э… - кхекнув, очнувшись от своих мыслей, Зося хлопнула ресничками и покраснела. – Я тебя услышала, - мрачно сообщила она. - Замечательно, - без тени радости ответил доктор. – В таком случае, будь добра, приступи к своим обязанностям.
Промолчав насчет того, куда он может идти со своими указаниями, Арсеньева со вздохом положила перед собой лист и принялась выводить на нем каллиграфические иероглифы.
*** - Я уже забодался, - улегшись посреди крыльца дворца, сообщил Цузуки. - Потерпи, - в который раз просил его Бьяко, снова поднимая хозяина с земли. – Мацусита-сама обязательно вспомнит о нас и освободит нас из циклового заключения.