Грудь Ши будто бы пронзили сотни иголок. Он согнулся пополам. Новый приступ кашля. Он драл горло, выбил из глаз слезы. И никак не прекращался. Ши не удержался в кресле, упал. С кашлем, из груди вырывалась кровь. Много крови.
Сил встать не было. Ши лишь вытер капли крови со рта. Раскинул руки. Дышал он глубоко, жадно хватая ртом воздух, будто бы не мог надышаться. Боль в груди не проходила. К ней прибавилась боль головная. Ши слышал голос. Далекий голос, от которого бегали мурашки. Голос, от которого веяло могильным холодом. Голос самой смерти.
— Быстрее! — приказал Ши, осипшим голосом. Дореки даже не услышали его с первого раза.
По крыше паланкина нещадно барабанил дождь.
Ливень не прекращался. Холодные капли хлестали по лицу. Кáрэ и Сю́та промокли до нитки. Скрыться им было негде. Вокруг – огромное поле, без единого дерева, без единой ложбинки. И темнота. Не видно было дальше собственного носа. Сю́та освещала дорогу совсем тусклым светом.
В землю ударила молния. В ее свете Кáрэ увидел крышу видимо двухэтажного дома, выглядывающего из-за холма.
— Туда! — крикнул Кáрэ и побежал. Сю́та побежала за ним следом.
Городок оказался небольшим, больше походил на деревню.Был обнесен высокой стеной с массивными воротами. Приоткрытыми воротами. Кáрэ насторожился.
— Подожди, — сказал он, задвигая звезду себе за спину.
Кáрэ заглянул в город. Он казался пустынным. На улицах грудой стояли повозки-телеги. Сквозь камни, которыми была выслана мостовая, прорастала высокая трава. О жизни в городе говорил лишь блеклый малиновый свет в окнах домов.
— Пойдем, — сказал Кáрэ, заходя. Сю́та осталась стоять под воротами.
— Ты чего? — спросил Кáрэ.
Сю́та пожала плечами, оглядела городок.
— Не знаю. Мне здесь не нравится.
Раскат грома оглушил. Ливень полился с новой силой.
— Нет времени искать другой ночлег. Пошли.
Сю́та осторожно вступила в город.
По улицам текли бурлящие, пенящиеся реки дождевой воды, грозившие сбить с ног зазевавшегося. Кáрэ и Сю́та неспешно шли в глубь города. Кáрэ впереди, Сю́та позади. Она постоянно оглядывалась. Вздрагивала от каждого шороха. Вдруг Кáрэ с криком упал. Обо что то споткнулся. Встал сам.
— Сю́та, подойди.
Звезда подошла. Ее тусклый свет пробился сквозь мутную воду, в толще которой блеснул металл. Кáрэ наклонился, провел рукой. Это была длинная металлическая балка. Рельса.
Кáрэ будто поразило молнией. Он замер. Вскочил. Судорожно огляделся по сторонам. Бегал по улице туда-сюда, все вглядываясь в темноту, которую на мгновенье прогоняли яркие вспышки молний.
— Что? — спросила Сю́та.
— Шахта. Здесь поблизости шахта, — ответил Кáрэ. Его голос заглушил сильный, длинный раскат грома.
— Кáрэ! — крикнула Сю́та, пытаясь перекричать гром, — пойдем!
Кáрэ остановился.
— Да, да…
— Добрый вечер! — крикнул Кáрэ, после того, как постучал в дверь первого попавшегося дома, в котором горел тусклый, малиновый свет. Ответом ему была тишина. Кáрэ постучал сильнее, что аж дверь задрожала.
— Ау! Откройте, пожалуйста!
Снова тишина. Кáрэ попробовал открыть дверь, но она оказалась заперта. Он побежал к следующей двери.
Сю́та стояла посреди улицы, укрываясь плащом. Она смотрела в окна то одного, то другого дома. С тревогой. Нутром чувствовала, что здесь что-то не так. Что здесь — опасно. Но почему опасно, она объяснить не могла.
Осторожно, не торопясь, Сю́та подошла к дому, заглянула в окно. Она увидела небольшую, ухоженную спальню. Пол был чистым, ящики стояли на местах. Кровать застелена. А в ее изголовье стоял высокий постамент, венчал который кристалл, источавший тот самый малиновый свет.
Кристалл. Сю́та смотрела на него не отрываясь и в ее груди все больше и больше нарастала тревога. То ли она чувствовала, то ли ей чудилось, что кристалл — живой. Что он забирается ей в голову, читает ее мысли, как открытую книгу.
— Откройте, во имя Вселенной! — закричал Кáрэ. Его крик заставил Сю́ту вздрогнуть, оторвать взгляд от кристалла.