На шестое утро туман был такой густой, что Скаю спросонья показалось, будто он слепнет. Исчез лес, исчезло море, не видно было даже земли под ногами. Скай пожевал рыбы, мрачно вслушиваясь в вязкую тишину. Мысль о Колдуне жалила его, как злая оса. Такой густой туман, пожалуй, нескоро разойдётся. Это ж сколько времени потерять!
Не в силах больше сидеть на месте, он двинулся вперёд, спотыкаясь о трещины в плитах. Близость невидимого обрыва его немного тревожила, но он не сдавался, пока не споткнулся так сильно, что свалился на землю, скуля от боли.
Он был уверен, что сломал себе пальцы — но нет, обошлось, только подмётка у сапога оторвалась знатно и теперь мешала идти. Чертыхаясь в проклятом тумане, Скай порылся в сумке в поисках верёвки, отрезал от неё кусок и примотал подмётку к сапогу. Вышло не особенно удобно, но что поделаешь.
Судьбу он дальше искушать не стал и уселся посреди дороги, очень злой, озябший под сырым и тяжёлым от влаги плащом. Вынужденное безделье было непереносимо. Вот была бы у него свирель, такая, как вырезал Вайсмор, было бы хоть чем заняться. Но где тут тростник найдёшь?
Молочное море вокруг наконец поредело. Лес так и стоял дымной громадой по левую руку, но теперь было хотя бы видно, куда ступаешь. Скай пустился чуть не бегом, стараясь наверстать упущенное. Примотанная кое-как подмётка задиралась и шлёпала, но Скай не обращал на неё внимания. Он твёрдо решил идти без остановки до самой темноты — он чувствовал в себе достаточно сил, и его подгоняли мысли о Колдуне.
Но к вечеру, как бы он ни старался держаться, к нему подступила неимоверная усталость (и ногу натёрло вдобавок). Неужели я и вправду такой слабак, думал он, стискивая зубы. А ещё с отцом просился… Правильно, что Хермонд смеялся надо мной! Если я и одного поприща не могу одолеть — устал, да надо же, нежный какой… отец, небось, не устаёт…
Нет уж, буду шагать как миленький, пока не свалюсь, решил он свирепо — и тут увидел, что впереди лес отступает от обрыва, и белая дорога там обрывается.
Крепость! Сердце у Ская затрепетало от радости, и он прибавил ходу.
От крепости остались одни развалины, да и на те давно уже наступал лес. Постройка, сразу видно, была не нархантская — не из белых камней, а из самых обычных, поискрошившихся. Единственная уцелевшая башня нелепо торчала сбоку, пустотелая и хрупкая на вид, как морская раковина, вьюнок затянул груды обломков, а в зияющий на месте ворот проём видно было буйно разросшийся шиповник и молодые деревца, тощие и чахлые в тени стен.
Крепость! Наконец-то! Как Белая Госпожа и говорила! Только…
Ликующий смех, распиравший Ская изнутри, утих, и он против воли сбавил шаг. Угрюмые башни стояли безмолвно, будто пугало на ячменном поле. Вокруг, как назло, всё замерло, только море ворчало и вздыхало. Были уже сумерки, по небу ползли сизые клочья туч, по траве — сизые клочья тумана. Скай кожей ощущал гнетущую чужеродность этих замшелых развалин. Кому взбрело в голову ставить крепость в таком глухом месте? Может, чтоб за дорогой присматривать? Тут ведь один лес и ни жилья на много поприщ кругом…
Мурашки поползли у Ская по спине, и он взялся за рукоять меча. А мне-то что за дело до этих развалин, с силой сказал он себе. Внутрь входить мне вовсе и не нужно. Там где-то должна быть дорога, которая ведёт на запад…
Он сделал неуверенный шаг и снова остановился. В горле вдруг пересохло. Ему совсем не хотелось приближаться к этой груде камней, желтеющих в сумерках, как оскаленные зубы. Но устраиваться на ночлег так близко хотелось и того меньше.
Ну не трус ли я, с ненавистью подумал Скай. Испугался темноты — неудивительно, что отец считает меня никчёмным маленьким мальчиком! Он скрипнул зубами и широко зашагал прямо к воротам. Он не отрывал глаз от мрачных стен. Вблизи они выглядели не настолько уж и ветхими, на одной вот и изваяния сохранились, и над ними трепыхались на ветру не истлевшие лохмотья, а самые настоящие знамёна. Будь чуть посветлее, он бы и знак на них разглядел… С чего он вообще взял, что крепость оставлена?..
Не успел он подумать об этом, как замер, пригвождённый к месту страхом: никакие это были не изваяния — на стене стояли стражники в доспехах. Один из них вскинул руку и выкрикнул что-то. Слов Скай не разобрал — он вообще ничего не слышал кроме бешеного тока крови в ушах. Бежать, шепнул ужас ему на ухо. Скай развернулся было, но через несколько шагов столкнулся на всём ходу с высокой фигурой, выросшей у него на пути. На земле у ног незнакомца шевелилось нечто чёрное, с горящими глазами.