Скай схватился за меч, но незнакомец поднял руку ладонью вперёд:
— Ньи тахиль! Ньи вьяртир. Кемнех и льянир тэ вадьяр кьянурвирт ниннир?
Он говорил властно, но не враждебно.
И хотя Скай и теперь не понял ни слова, он вздохнул с неизмеримым облегчением. Это не Проклятый! И не дорожный разбойник — те на чужеземных языках не говорят и доспехов таких не носят. В сгущающейся темноте как следует было не разглядеть, но под длинным плащом незнакомца блестела кольчуга, а меч в крепких ножнах мог принадлежать только высокородному. Может быть, он кро'энх? Кро'энхи ведь бороды не носят… Чёрная тварь у его ног шевельнулась снова, шумно принюхиваясь, и Скай понял, что это всего лишь большой пёс.
В обычае стражи спрашивать, кто проходит через их земли и по какому делу, и у честного человека нет причин молчать в ответ. Только вот как сделать, чтобы этот чужеземец его понял?
— Здравствуй, господин, — сказал Скай с поклоном. — Прости меня, но такого языка я не знаю…
— Мут вадьяр найле! — удивлённо воскликнул страж. — Гэмвадьяр кьянне иннир?
Некоторое время они в замешательстве глядели друг на друга, а потом вместе рассмеялись, и последние страхи Ская наконец отступили.
— Меня зовут… Вейтар, — Скай для понятности приложил руку к груди. — Я иду из Фир-энм-Хайта.
— Фирьен-айт, — повторил страж неуверенно, будто вспоминал давно слышанное слово, а потом указал на юг.
— Точно, это на юге! — обрадовался Скай. — Послушай, господин, я очень спешу, мне… да как бы тебе объяснить? Я ищу дорогу. Вроде этой. На запад, через лес. Дорогу на запад, понимаешь? — постарался втолковать он, указывая то на лес, то на смутно белеющие в траве плиты.
Страж слушал с видимым напряжением, но что понял — неизвестно, потому что откуда-то сверху вдруг раздался страшный, пронзительный и хриплый вой. Скай обмер от страха, да страж и сам содрогнулся всем телом. Пёс тоскливо завыл в ответ. Скай оглянулся на крепость: чёрная фигура на стене поднимала в воздух изогнутый рог с расщепившимся краем.
— Что это? — спросил Скай.
— Руйвэньин, — сказал страж с тяжким вздохом, и, что бы это ни значило, плечи у него поникли. — Эльир… Альянк. Льянд-ики тлуйэ.
Он жестом показал Скаю следовать за собой, и тот подчинился, недоумевая. Что вдруг такого случилось? Только что они вместе смеялись, а теперь страж сделался угрюм и шагал, будто древний старик. Пёс понуро тащился следом.
Они обогнули крепость. Темнота к этому времени сгустилась такая, что Скай земли под ногами не разглядел бы, если бы не бледные огни на стене. Их чахоточный свет казался нездоровым, зеленоватым — из-за тумана, может быть? Казалось, что и сам туман светится. В этом бледном свечении Скай приглядывался украдкой к своему провожатому, и сердце его сжималось от дурных предчувствий. Чужеземный страж был болезненно худ и куда старше, чем сперва показалось Скаю, если судить по тому, как сильно ввалились его щёки и как туго бесцветная кожа обтягивала скулы и лоб, и как сильно запали глаза, и как тускло они смотрели. Да и одежде его досталось: кольчуга так проржавела, словно несколько зим провалялась в сыром подвале, а на плаще, едва не заплесневелом, зияли большие прорехи.
Да кто же в здравом уме наденет такие худые доспехи? И вообще, откуда взяться страже в этой глуши? Может, всё-таки грабители?.. Но Скай решительно отмёл эту мысль. Не может быть беззаконным человек, который смеётся, как этот…
Страж остановился так резко, что Скай прошёл ещё шагов шесть, прежде чем разобрал в темноте, рассеиваемой мерцанием тумана, что они вышли на дорогу. Только она была не белой и не в пример сильнее заросшей, чем нархантская.
— Мут кьени иур льянди, — глухо сказал страж у него за спиной.
Скай обернулся, чтобы поблагодарить его — но слова застряли у него в горле. Страж был не просто дряхл — он был мёртв. Из-под иссохшей кожи торчали жёлтые кости, изъеденная ржавчиной кольчуга болталась, точно на сушильном шесте, на бесплотных плечах. На земле у ног мертвеца сидел безмерно усталый пёс и таращил мутные белые глаза; шерсть свисала на клочьях кожи, обнажая рёбра, а вместо носа зияла чёрная дыра.
Скай побежал. Что-то мелькало со всех сторон в темноте, ветки цеплялись за плащ. Он ничего не видел. На всём ходу врезался в дерево. Разодрал себе руки, свалившись в терновый куст. В ушах гремело так, точно целое войско гонится следом. Мне не убежать, было первое, что он подумал. В такой темноте… а мертвецы — что им темнота, у них и глаз-то нет…