— Не веришь? — глухо произнес он. — Думаешь, только одни ваши могут?
Пастух выхватил из кармана листовку, отданную ему Сережей утром.
— Я два раза прочел! Отчего же вы можете, а мы — нет? Что, по-твоему, мы, латыши, хуже?
— Дурень! Это у фашистов одни — лучше, другие — хуже, а у нас все равны. Только я при советской власти все время жил, а ты — один год.
Такое объяснение несколько успокоило Рудиса.
— Так вот, — продолжал он, смягчаясь. — Как вы уедете, я погодя залезу в ригу. Там снопы возле стенки дорожкой лежат, это я наложил, чтобы не сразу вспыхнуло. Их я и подожгу. Рейнсон все равно подумает на тебя.
— Ригу поджечь — это что! — немного разочарованно произнес Сергей. — Дом надо…
— Дом сейчас нельзя.
— Можно. Я сказал — и сделаю. Я уже в дрова бутылку с керосином спрятал.
— Сергей, поймают!
— Если поймают — все равно не помилуют. Подожгу! — Мальчуган вскочил на телегу и тронул лошадь.
— Сумасшедший! — произнес Рудис ему вслед с опаской и восхищением.
Хозяин с Петром вернулись домой вечером. С ними приехал и Мартин, хмурый и злой.
Сережа помогал Рудису привязывать коров в хлеву, когда к нему незаметно подбежала Мария.
— Сергей… Мартин нехорош тебе делай… Бегай скоро лес, — пролепетала она срывающимся шепотом и мгновенно исчезла.
Сережа, наэлектризованный мыслью о предстоящих опасностях, вздрогнул, как от неожиданного удара. Колючий холод пробежал по всему телу.
«Неужели дознались? — мелькнула у него страшная мысль. — Может, пастухи кому болтнули?»
Он подскочил к Рудису, привязывавшему последнюю корову на другом конце хлева, и схватил его за грудь.
— Ты… вы говорили кому?.. — задохнулся он, притягивая товарища к самому лицу.
Искреннее изумление Рудиса было настолько велико, что несколько мгновений он не мог вымолвить ни слова.
— Ты что?..
Сергей отпустил пастуха и, дрожа как в лихорадке, передал ему сказанное девочкой. Мальчуганы совещались недолго.
— Что-то неладно! — сжимая кулаки, сказал Рудис. — Ты пока не заходи в дом и на глаза никому не показывайся. Я постараюсь узнать.
— Может, Вилис кому…
— Нет, — решительно перебил пастух. — Тут что-то другое.
Во дворе послышался голос Мартина. Полицай искал Сергея.
— Залазь в ясли, — шепнул Рудис другу. — В случае чего, выскочишь через окошко на улицу. Жди меня за баней.
Едва Сергей опустился в кормушку, как на пороге показался Мартин.
— Русский здесь? — спросил он у пастуха по-латышски.
— Нет.
— Сказали — здесь.
— Был да ушел.
Не доверяя мальчику, полицай зажег карманный фонарик и осмотрел полутемный хлев.
— Что я врать буду? — с нарочитой обидой сказал Рудис. — Я вчера с ним подрался…
— Увидишь его — посылай в дом. Дело до него есть.
Едва пастух и полицай вышли, как появились батрачки с ведрами и принялись доить коров.
Долго пришлось лежать Сергею в кормушке. Когда совсем стемнело, он через небольшое оконце в стене вылез на улицу. Прислушался. Где-то за домом приглушенно разговаривали мужчины, называлось его имя.
Мальчик лег на землю и уполз в малинник. Он слышал, как отъехала телега. Потом все стихло. Прячась за изгородью, мальчуган пробрался к опушке березника, через кусты вышел к бане.
Вскоре туда прибежал Вилис.
— Сережка, тебя ищут, — заикаясь, прошептал он, поминутно оглядываясь. — Мартин уехал куда-то, а Петру приказал глядеть, не покажешься ли ты.
— Не знаешь, зачем я ему?
— Везти тебя куда-то хотел. Они что-то нехорошее задумали! Марийка сказала.
Сергей с досадой махнул кулаком:
— Что же делать?
Тщательно обдуманный план побега рухнул.
— И еще Рудис велел тебе передать, — продолжал Вилис, — чтобы ты шел прямо к тому месту, куда Илья придет.
Сережа крепко сжал руку пастушонка.
— Тогда прощай. Больше сюда я не вернусь.
— А как же хлеб? Целая буханка в сене лежит!
— Отнеси домой.
Когда Сергей добрался в условленное место у перекрестка дорог, там еще никого не было. Мальчуган притаился в кустах и стал ждать, нервно ловя малейший шорох.
Рудис появился так тихо, словно вырос из земли.
— Сергей, ты?
— Ну как? Что нового? — порывисто схватил Сережа его за руки.
Вместо ответа Рудис выругался по-латышски.
— Ты знаешь, я хотел сюда сразу лошадь пригнать, — продолжал он. — Но, как назло, хомуты сегодня старик в сени занес. Черти проклятые!
Известие это очень неприятно поразило Сережу. Какие-то случайности путали все. До сих пор он не терял надежды попозже ночью запрячь лошадь и уехать. Теперь бежать приходилось пешком.