— Отчего же. Я думаю, вы справились бы даже лучше, — серьезно произнес капитан.
Сергей незаметно за спиной Федора Ивановича погрозил Илье кулаком. Чувствуя, что дела начинают принимать худой оборот, мальчики объединились.
— Что вы, Федор Иванович, — сказал Сережа, — все-таки что ни говори, разве это их дело? Мы уже проверенные, с вами сработались, сигналы знаем, а девчонок вам заново учить придется.
— Да, это веское возражение, — с преувеличенной серьезностью произнес капитан.
— Федор Иванович, мы сразу все поймем! — воскликнула Вера. — Вы только расскажите!
— Ну, куда ты лезешь? — наскочил на нее Илья. — Ты даже лягушек боишься. Помнишь, как визжала, когда я на тебя бросил!.. А если немец или полицай налетит?
— Насчет полицаев ты бы, Илюшенька, помолчал, — ехидно улыбнулась Вера, — от них ты бегаешь, как кролик.
Это был оскорбительный намек на происшествие у ворот сарая, когда они пытались увести Вороного. Илья вспыхнул.
— Думаешь, я струсил тогда! Я нарочно, чтобы часового отвлечь… А сначала я бросился к воротам, когда Сергей замяукал!
— Оба вы там замяукали, — безапелляционным тоном ответила Вера.
— Тебя бы туда…
Слушая их перепалку, капитан Беляев расхохотался. Глядя на него, рассмеялись и сами спорившие, не переставая, однако, с тревогой и надеждой ловить каждый взгляд своего руководителя.
Федор Иванович распорядился, чтобы Сергей с Ильей готовились в дорогу: поили лошадь, смазывали телегу.
Девочки приуныли.
— Конечно, если бы вместо вас была женщина, она бы поняла, — упрекнула его Вера, — а то вы все со своими мальчишками.
Капитан поднялся с пня, на котором сидел до этого, и прижав к груди головы обеих девочек, тихо сказал:
— Дорогие вы мои, дело, на которое мы сейчас пойдем, — не игра. Хватит с вас той опасности, что подстерегает каждый день в пути.
До моста, который капитан Беляев наметил заминировать, было километров двенадцать. Выехали после захода солнца. Дул холодный встречный ветер, шурша сухой травой и неубранными еще кое-где овсами. Быстро темневшее небо хмурилось, тяжелые мрачные облака вырастали впереди, словно горная цепь.
Четкая вечерняя линия горизонта на западе расплывалась, краски блекли, сливались, как на акварельной картине, смоченной водой; вскоре нельзя было уже отличить купы деревьев, разбросанных по полям, от построек.
Ночью остановились в овраге, на дне которого тускло поблескивал ручеек. До моста, судя по карте, оставалось с полкилометра; иногда было слышно, как на шоссе глухо гудели моторы. Привязав лошадь, Беляев и ребята поднялись на обрывистый берег оврага.
— Порядок будет такой, — тихо сказал Федор Иванович. — Илья остается здесь с лошадью, Сергей идет со мной. Задача Ильи — охранять лошадь, держать ее в боевой готовности и наблюдать. Как только мы покажемся на бугре, — он указал рукой на возвышенность, — выгнать подводу нам навстречу.
Илья сделал неуверенное движение:
— Федор Иванович, а, может быть, лучше…
— Отставить разговоры! Выполняйте приказание.
— Есть… Слушаюсь, — произнес Илья в сильном смущении.
— Пошли, Сергей, — сказал капитан.
Он взял противотанковую мину, Сережа — топор, и они двинулись по направлению к мосту.
Несмотря на полночь, по шоссе через каждые десять-пятнадцать минут проносились небольшие колонны автомашин.
Это было в то тяжелое для нашей страны время, когда гитлеровцы перебрасывали на восточный фронт новые пополнения, готовясь к наступлению на Москву.
Федор Иванович и Сережа с полчаса пролежали в кустах у самой дороги, наблюдая и прислушиваясь. Мост находился от них метрах в ста пятидесяти ниже по склону. С того места, где они лежали, дорога хорошо просматривалась в обе стороны.
Мимо притаившихся подрывников, светя фарами, прошло несколько машин. Одна из них остановилась возле моста. Перед радиатором в яркой полосе света промелькнул немец с ведром и стал наливать в радиатор воду. Через минуту солдат исчез; грузовик взревел, и полоса света двинулась дальше. Красный сигнальный глазок некоторое время медленно поднимался вверх, потом помелькал и погас. Шоссе опустело.
— Иду, — тихо произнес Беляев, трогая мальчика за руку. — Оставайся здесь. Наблюдай внимательно за дорогой в обе стороны. Когда будут подходить машины, ты сигналы подавай, но за меня не тревожься: я пережду под мостом.
Засунув топор за пояс и захватив противотанковую мину, инвалид быстро заковылял по склону.