Спать легли рано. Кровать мальчиков стояла в кухне, возле двери. Инна с Верой спали по другую сторону дощатой перегородки, в горнице.
— Что-то Федора Ивановича долго нет, — грустно произнес Илья. — Говорил, что будет часто приходить к нам, а самого все нет и нет.
За перегородкой зашевелились. Послышался быстрый шепоток Веры:
— Ребята, а знаете что? — Губы девочки почти касались дощатой стенки в том месте, где было маленькое косое отверстие от выпавшего сучка. — Давайте завтра к нашей землянке сбегаем: может, он там.
— Ну, опять ты, Верунька, выдумываешь, — сказал Илья. — Разве бы он утерпел, чтобы к Наташе не зайти, если бы близко жил?
— Все равно мы завтра туда с Инной сбегаем. Правда? — Девочки за перегородкой зашептались.
В глубине комнаты раздался сухой натужный кашель и всхлипывание больной Наташи.
Бабушка сердито заворчала на перешептывавшихся детей. Слышно было, как она поила девочку молоком, потом тихонько баюкала.
Скоро все уснули. Лишь Сергей еще долго беспокойно ворочался с боку на бок.
…Открыл он глаза оттого, что будто бы кто-то дохнул ему в нос вонючим табачным дымом. В комнате стоял полумрак. Мальчик поднял голову и глянул через изголовье кровати. В кухне за столом трое мужчин тихо разговаривали с Надеждой Яковлевной. Пахло махоркой — это ее запах и разбудил Сергея.
Слабенький ночник, с которым бабушка дежурила возле больной Наташи, чуть мерцал на столе. Сережа мог разглядеть лицо только одного незнакомца, сидевшего к нему в профиль. Это был бородатый мужчина с невысоким упрямым лбом в складках и маленькими темными глазами. Армейский бушлат обтягивал его широкие плечи. Навалясь грудью на стол, он говорил низким гудящим голосом и в такт своей неторопливой речи покачивал дымившейся в руке трубкой.
«Партизаны», — сразу догадался мальчик. Опустившись на подушку, чтобы его не заметили, он стал прислушиваться.
— …Раз немец так торопится, — гудел бородатый незнакомец, обращаясь к учительнице, — значит, аэродром ему до зарезу нужен. Так и объясни Никифору, пусть со своими людьми чем только может мешает строительству, а мы тут поблизости будем действовать.
Надежда Яковлевна что-то сказала, Сергей не расслышал ее слов.
— Знаю, — произнес мужчина. — А склад с горючим, как ни трудно, надо сжечь. Бензин этот для самолетов подвезен. Они Москву хотят отсюда бомбить. Пусть свяжется с мобилизованными, которые там работают. Это же наши люди, их только организовать.
— А как нам быть, Иван Акимович? — спросила учительница несколько громче. — Не пора ли в лес? Не нравится мне эта сегодняшняя перепись.
Партизан потянул из трубки и ответил не сразу:
— Нельзя нам сейчас трогаться, — сказал он задумчиво. — У нас сведения есть, что немец готовит прочес леса в нашем районе. Ждет, когда болота замерзнут. Так что вам лучше тут побыть. Особо за ребятами присматривай, чтобы чего не выкинули. В деревне не должно быть никаких происшествий. Распространение листовок продолжайте в Шаталовке, среди мобилизованных на работу… А самое главное, — напомнил он, — бензосклад на аэродроме. Передашь Никифору Родионычу, пусть хорошенько разведает, где там у немцев посты, секреты. Если своими силами не справится — вместе будем действовать.
Вскоре мужчины ушли. Надежда Яковлевна закрыла за ними дверь, унесла ночник в другую комнату. Сергей слышал, как там скрипнули пружины кровати. «Значит, не здесь надо действовать, а в Шаталовке», — подумал мальчик, вспоминая наказ старого партизана.
Утром Надежда Яковлевна сказала Сергею:
— Передай Тимоше и Никите, что я приказываю строго-настрого никаких сборищ не устраивать в вашем «штабе» и вести себя тихо. Пусть зайдут ко мне. Завтра вам придется опять сходить в Шаталовку.
В тот же день гитлеровцы угнали всех взрослых жителей деревни на вырубку кустарника, росшего вдоль речки и по берегам пруда. Пользуясь отсутствием матери и Надежды Яковлевны, Тимофей собрал в своем доме самых активных ребят пионерского отряда. Позвали и Сергея с Ильей.
— Такое дело, товарищи! — важным тоном начал он, явно подражая кому-то. — Сегодня нам нужно обсудить наши текущие дела. А текущие дела очень серьезные. Во-первых, Тихон Анисимович сказал, что фрицы приехали к нам на всю зиму. Потому они и кусты кругом деревни приказали вырубить — партизан боятся. Значит, не будет теперь никакой возможности свободно дышать.
— Это уж точно, — хмуро вставил Сашка.
— Вот я и говорю: какого лешего мы будем сидеть сложа руки? Действовать надо, выкуривать фрицев из деревни. Слышал, что партизаны откалывают?.. На станции Васьково вчера поезд сожгли. А охране такого духу, говорят, задали, что вся разбежалась.